Попаданка. Замуж по принуждению - Юлий Люцифер

она сжала губы. — Потому что до сегодня вы были другой.

Я замерла.

Сердце медленно, тяжело стукнуло в груди.

— Другой?

— Вы не помнили меня утром. Смотрели так, словно видите впервые. И говорили… не так. Смелее.

Я молчала.

Лисса, кажется, сама испугалась своих слов и поспешно отступила на шаг.

— Простите, леди. Я не должна была…

— Нет, должна, — тихо сказала я. — Продолжай.

Она вцепилась пальцами в передник.

— Раньше вы были очень тихой. Все время плакали. Особенно последние недели. А сегодня… — она судорожно вдохнула. — Сегодня вы как будто совсем не та.

Я смотрела на нее и чувствовала, как медленно холодеют ладони.

Значит, не только Кайден заметил.

Черт.

Слишком многое во мне выдает чужака.

— Может, свадьба меня изменила, — сказала я наконец.

Слабо. Неубедительно. Но лучше, чем правда.

Лисса не ответила.

И я поняла: не поверила.

В дверь постучали.

На этот раз стук был тверже.

— Ужин подан, — раздался мужской голос. — Милорд ждет.

Лисса дернулась.

Я закрыла глаза.

Конечно.

Если день и мог стать хуже, то только встречей с мужем за столом.

— Передай милорду, что я плохо себя чувствую, — сказала я.

За дверью повисла пауза.

Потом тот же голос:

— Милорд велел передать: он в курсе. И все равно ждет.

Я сжала пальцами край туалетного столика.

Лисса смотрела на меня с сочувствием, которое боялась показать.

— Прекрасно, — выдохнула я. — Просто прекрасно.

Она помогла мне окончательно собрать волосы, оставив их распущенными по плечам мягкими волнами. Я накинула легкую шаль, будто это могло быть хоть какой-то защитой, и направилась к двери.

У порога обернулась.

— Лисса.

— Да, леди?

— Если ночью я услышу стук… что будет, если я все-таки открою?

Девушка побелела.

— Не надо.

— Что будет?

— Не надо, леди.

Я смотрела на нее еще секунду, потом кивнула и вышла.

Меня ждал тот же слуга — сухой, молчаливый, безымянный. Он повел меня вниз, через другой коридор, не тот, по которому я поднималась. Этот был уже, темнее, со множеством закрытых дверей. Где-то далеко тикали часы. Из-за окна на лестничной площадке была видна почти черная линия леса.

В доме становилось темнее.

Тише.

Страшнее.

Когда мы вошли в столовую, я сразу увидела его.

Кайден сидел во главе длинного стола, рассчитанного человек на двадцать, если не больше. На всем этом огромном пространстве ужинали только двое.

Он и я.

Свечи в высоких канделябрах бросали теплый свет на серебро, фарфор и темное дерево. На столе уже стояли блюда, от которых поднимался пар, хрустальные бокалы, вино, сервировка без единой ошибки.

Кайден был все в том же черном. Только без плаща. Волосы чуть растрепались, будто он провел рукой по ним, пока ждал. Лицо по-прежнему оставалось непроницаемым.

Я остановилась у входа.

— Поздно, — сказал он.

— Не слишком ли мелочно считать минуты в день, когда вы насильно женили меня?

— Я не считаю минуты. Я оцениваю, насколько хорошо ты умеешь следовать простым указаниям.

— Пока у меня выходит ужасно.

— Я заметил.

Он указал на место справа от себя.

Не рядом вплотную, но и не на другом конце стола.

Я села.

Нам молча начали подавать ужин. Слуги двигались бесшумно, как тени. Никто не поднимал глаз. Никто не задерживался. Атмосфера была такой, будто один неверный звук может вызвать бурю.

Я взяла вилку.

Аппетита не было. Но слова Кайдена в карете — про еду, сон и молчание — почему-то застряли в памяти. Значит, есть надо. Даже назло ему.

Несколько минут мы молчали.

Я отпила воды.

Он сделал глоток вина.

Наконец я не выдержала.

— Что за клятву мы дали в храме?

Он поднял взгляд.

— Брачную.

— Не прикидывайтесь идиотом, вам не идет.

В дальнем конце стола один из слуг едва заметно вздрогнул.

Кайден медленно положил нож.

— Ты всегда выбираешь самый опасный тон?

— Только когда со мной обращаются как с пленницей.

— Ты не пленница.

— Правда? А я могу завтра уехать?

Он смотрел на меня без эмоций.

— Нет.

— Значит, пленница.

— Значит, жена.

Я стиснула зубы.

— Что за метка появилась у меня на руке?

Он ответил не сразу.

— Магия брака должна была закрепить союз. Но она сработала иначе.

— Почему?

— Не знаю.

— Врете.

— Возможно.

Я ударила ладонью по столу.

Несильно. Но достаточно, чтобы звякнули приборы.

— Прекратите! Либо вы мне все объясняете, либо я…

— Либо ты что?

Тихо.

Почти лениво.

Но я снова ощутила, как воздух в комнате стал тяжелее.

Он не повышал голос.

Вообще не делал ничего заметного.

И при этом каждый раз умудрялся напомнить, кто здесь сильнее.

Я медленно опустила руку.

— Я имею право знать, что происходит.

— Имеешь.

— Тогда говорите.

Он чуть откинулся на спинку стула.

Долгая пауза.

Потом:

— Брачная клятва в нашем мире — не просто слова. Если кровь и магия принимают союз, они связывают мужа и жену глубже, чем обычный договор. Иногда это выражается в метке.

— Иногда? Опять “иногда”?

— У большинства метки не бывает вовсе.

— А у нас появилась.

— Да.

— И это плохо?

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Это неожиданно.

— И все?

— И опасно.

Я не выдержала и рассмеялась.

Тихо. Нервно. Почти истерично.

— Вы удивительный человек. Все, что связано со мной, у вас либо “плохо”, либо “опасно”, либо “позже”.

— Потому что это так.

— Тогда объясните нормально, наконец!

Он молчал.

Слуги как будто перестали дышать.

Я поняла: разговор при них ему не нравится. Но мне было плевать.

— Почему этот брак вообще понадобился? Почему именно Эвелина? Почему именно я?

Его взгляд стал тяжелым.

— Потому что твоя кровь открывает то, что другим недоступно.

У меня по спине пошел холодок.

— Что именно?

— Пока неважно.

— Для меня важно.

— Для тебя сейчас важно выжить первую неделю.

Ложка звякнула о тарелку, выскользнув у меня из пальцев.

Он сказал это спокойно.

Слишком спокойно.

— Перестаньте говорить загадками. Кто хочет мне смерти?

— Те, кто не желал этого брака.

— И кто это?

— Люди, которым невыгодно, чтобы ты стала моей женой.

— То есть половина мира?

— Меньше.

— Зато звучит бодрее.

Впервые я заметила, как его взгляд на миг задержался на моем лице чуть дольше обычного.

Словно он не ожидал от меня ни дерзости, ни сарказма.

И это почему-то было почти приятно.

Почти.

Пока я не вспомнила, кто он и что сделал.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда другой вопрос. Что стало с Эвелиной?

Нож в его руке остановился.

Совсем.

Тишина за столом стала абсолютной.

Я чувствовала, как слуги напряглись, как будто само имя было опасно.

Кайден очень медленно положил прибор.

— Осторожнее.

— Я задала вопрос.

— Который не стоит