Вчерашнее возрождение - Тесса Бейли
Неумолимой была его боль. Не прикасаться к ней было для него почти невыносимо. Уходить от неё до восхода солнца оставляло его опустошенным, снова и снова, доходя до отчаяния. Это отчаяние проникло в неё теперь, и она поняла его.
Теперь она жила его реальностью, её человеческая любовь сталкивалась с чем-то стихийным, чем-то животным и необратимым. Взрываясь.
Она отпустила запястье Джонаса, обмякнув на полу, руки раскинулись в стороны, но она должна была успокоить его. Так сильно жаждала его облегчения, что улыбнулась. — О, слава Богу, — сказал он, падая вперед, чтобы прижаться лбом к её животу. — Я почти потерял тебя. Я почти, черт возьми, потерял тебя.
«Ты не потерял», — хотела прошептать она, но не могла найти свои вокальные способности.
— Послушай её сердце. Оно никогда полностью не останавливалось. — Джонас поднял голову, его голос звучал благоговейно. — Это значит… я… её пара тоже. Связь уже была установлена. Даже когда она еще была человеком?
— Должно быть, поэтому она чувствовала твою боль.
— Мы можем поддерживать друг друга, — прошептал Джонас.
— Ей не придется просыпаться от укуса своего партнера, — сказал Элиас, приседая на корточки рядом со своим другом. — Её сердце никогда не засыпало.
Джонас наклонился и мягко поцеловал её в губы. — Я никогда не позволю ему замолкнуть.
Джинни посмотрела в глаза мужчины, которого любила, впервые заметив четыре отдельных оттенка зеленого. Его вдохи ласкали её барабанные перепонки. Она могла чувствовать изгиб его мышц сквозь два слоя одежды, слышать трение ткани о его кожу — и ей пришлось вонзить пальцы в ковер, чтобы не притянуть Джонаса к себе, жаждя давления его тела, его губ на своих.
Рот Джонаса изогнулся у её губ. — Всё еще собираемся испытывать проблемы с тем, чтобы сохранять спокойствие, да?
О Господи, звук его голоса. Он разворачивал её, как подарок. — Меню дали понять, что нам больше не понадобится быть… спокойными.
Кончики их языков встретились в самом легком касании. — Я очень этого жду.
— Я тоже. — Пульсация отозвалась в её горле. — Мне жаль… насчет Кларенса. Он был твоим отцом, в некотором роде…
Он оборвал её недоверчивым звуком, его глаза вспыхнули с интенсивностью. — Мне нужна ты и больше никто. — Руки Джонаса дрожали, когда он обхватил её лицо. — Есть вещи, через которые человек не переступает так легко, — сказал он, цитируя «Тихого человека» и заставляя её сердце взмыть ввысь. — Любить тебя — одна из них. Я буду делать это вечно, Джинни. Но если ты еще хоть раз подвергнешь себя опасности…
— Не посоветовавшись с тобой сначала?
— Да…
— Звучит знакомо, не правда ли?
Эмоции захлестнули его черты. — Кто знал, что я могу быть так благодарен, зная, что буду вести один и тот же спор о компромиссах на протяжении тысяч лет?
Джонас поднял Джинни и прижал её к своей груди. Он ни разу не перевел с неё внимания, пока пересекал зал и устраивался на троне, где сидел Кларенс. Затем он окинул взглядом собрание вампиров, которым помог в трудную минуту, его лицо было бесстрастным, пока каждый из них опускался на одно колено и прижимал кулак к груди.
Их голоса прозвучали в унисон: — Королю.
Джонас прижал Джинни ближе. — И его королеве, — сказал он.
ЭПИЛОГ
Три месяца спустя
Джинни посмотрела на букет роз, плотно зажатый в её руках. Одним словом, они были розовыми, под стать её свадебному платью. Но они были гораздо большим. Крошечные капли росы цеплялись за бутоны. Зеленые листья были пронизаны тонкими, замысловатыми прожилками самых разных размеров. Если прислушаться, можно было услышать, как по ним переносится влага, чтобы питать розы.
Изумление изогнуло её губы, и она прижала букет к груди.
Её ноги стояли на крыше похоронного бюро, но она с тем же успехом могла бы парить в воздухе — столько надежды и оптимизма было в её сердце.
Сегодня она выходила замуж за свою любовь.
За своего суженого, своего лучшего друга, короля для своей королевы.
Джинни стояла за завесой из цветов, ожидая момента, чтобы пойти к алтарю, и хотя она изнывала от тоски из-за разлуки с Джонасом — пусть даже их разделяли всего несколько ярдов, — ей нужно было прочувствовать этот миг. Осознать весь путь, пройденный ради достижения такого… завершения.
С крыши доносился тихий гул разговоров гостей, и она могла различить каждый отдельный голос. Элиас и Такер сидели в первом ряду под водопадом из мерцающих гирлянд и роз; Такер, без сомнения, чувствовал себя крайне неуютно в своем костюме. Остальные голоса были в новинку для Джинни, но становились всё более и более знакомыми. Они принадлежали Заглушенным, которым Джонас помогал советами на протяжении многих лет, а теперь они стали членами его королевского двора. Джонас управлял своим королевством так же, как делал всё остальное. С душой, справедливостью и мудростью, и служившие ему вампиры были преданны не только Джонасу, но и Джинни.
Заняв трон, Джонас сразу же начал вносить изменения в политику Высшего Ордена и сейчас находился в процессе отправки послов во все крупные города, чтобы те помогали вампирам пережить переход из человеческого состояния в бессмертное. Питаться людьми по-прежнему было незаконно. И теперь заглушать людей по собственной воле, оставляя их без руководства, тоже больше не разрешалось. Но по настоянию Джинни Джонас пошел на компромисс и решил выносить решения по вопросам Заглушения индивидуально, рассматривая каждый случай отдельно.
В конце концов, разве они сами не были доказательством того, что вампир и человек могут влюбиться и решить провести вечность вместе?
Компромисс с женихом был прекрасной вещью… пусть порой и непростой задачей.
Например, Джонас непреклонно настаивал на том, чтобы Джинни осталась с ним в подземном дворце Высшего Ордена, который они как раз вовсю переделывали. Но она напомнила ему о важности наследия её отца. И кроме того, хотя её любимым местом было место рядом с будущим мужем, она была не из тех, кто сидит сложа руки и позволяет остальным выполнять всю работу.
Похоронное бюро П. Линна больше не было похоронным бюро.
Они
