Беглая целительница для дракона - Виктория Серебрянская
— Вот и я о чем! — подхватил Колин. — Наш дракон теперь не просто Кьельберг держит. Он весь Север под крыло взял. С такой силой ему и столичный совет не указ, и король деликатничать станет...
Я тогда тихо отошла от дверей кузницы, прижимая к груди охапку сушеной ромашки. На сердце было странно — тепло, щекотно и чуточку боязно. «Сила возросла...» Я не была дурой и понимала: драконья магия крови тесно связана с тем, что дракон обретает. Свое сокровище. Свою женщину. Защищая меня, Райкер шагнул за предел собственных возможностей и вернулся оттуда истинным хозяином этих земель. И теперь, когда брешь была закрыта, а Кьельберг находился в безопасности, целительница Илена де Вальер больше не была жизненно необходима этой крепости. Она могла спокойно уехать.
Чтобы вернуться сюда уже законной хозяйкой.
— Ну вот, глядите, леди, — голос Тильды вырвал меня из воспоминаний. — Вроде бы ровно вышло. И манекен ваш соломенный не посинел, — хихикнула она как девчонка.
Я перевела взгляд на работу служанки. Повязка лежала идеально — аккуратный, плотный колос, который не сдвинется даже при ходьбе.
— Превосходно, Тильда, — искренне похвалила я ее, чувствуя, как гордость за ученицу вытесняет грустные мысли. — Теперь я со спокойной душой могу оставить Кьельберг на тебя.
— Ну уж нет, — Тильда хмыкнула, принимаясь собирать оставшиеся бинты. — Кьельберг я пригляжу, так и быть. Но Вы возвращайтесь поскорее, леди Илена. Без Вас лорд Райкер снова станет похож на кусок ледника, а нам тут одного замороженного дракона на всю жизнь хватит.
Она подмигнула мне, и я не смогла сдержать улыбки. Да, зима отступала. А вместе с ней и проблемы суровой крепости, неожиданно ставшей мне родным домом. Впереди нас ждал Вельдентар — блестящий, опасный, полный фальшивых улыбок Юг. Но теперь за моей спиной стояла сила, способная плавить горные хребты.
Конечно, в эти весенние недели мы с Райкером не проводили все время вместе. Он сутками пропадал на дальних заставах и в ущелье, запечатывая границы и проверяя дозоры, а я до позднего вечера задерживалась в лазарете, заканчивая обучение Тильды и приводя дела в порядок перед отъездом. Но те редкие, почти украденные часы, что нам удавалось выкроить, были наполнены звенящей, почти осязаемой нежностью.
Иногда он просто приходил в лазарет перед самым сном — уставший, холодный, пахнущий горным ветром, гарью и талым снегом. Молча садился на край стола, наблюдал, как я гашу свечи и убираю склянки, а потом притягивал меня к себе. В этих объятиях не было требовательной страсти, скорее — тихая, глубинная потребность убедиться, что я здесь, живая, в безопасности. Он мог подолгу перебирать мои волосы, утыкаться носом в шею, шумно вдыхая запах лаванды и мяты, а я просто прижималась к его широкой груди, слушая мерный, сильный стук драконьего сердца. Нам почти не нужны были слова. Между суровым северным драконом и бывшим земным медиком образовалась прочная, невидимая связь, которая крепла с каждым днем. Мы оба знали, к чему идем, и эта уверенность успокаивала лучше любого согревающего отвара. Оставалось лишь разобраться с моими проблемами…
Сборов как таковых не было. Да и что мне было брать с собой? Мои записи по траволечению, рецепты и книги я оставила Тильде — в лазарете они сейчас намного нужнее, к тому же я твердо знала, что еще вернусь в Кьельберг. Простая, грубая и очень теплая одежда, которую я носила в крепости, для теплого и изнеженного Юга совершенно не подходила — там в ходу были тонкие шелка, да и лететь в когтях дракона, а после шагать в портал с тяжелыми коваными сундуками было бы верхом глупости. Райкер лишь коротко обронил, что все необходимое для Вельдентара мне пошьют прямо на месте. Так что весь мой дорожный багаж уместился в небольшую кожаную сумку через плечо с парой самых необходимых личных вещей и сменой белья.
Утро отъезда выдалось ясным и звеняще-холодным. На плацу перед главными воротами царило привычное, будничное оживление: крепость жила своей обычной жизнью. Сменялся караул, звенело тренировочное оружие у дозорных на плацу, конюхи выводили лошадей на утренний водопой, а на стенах весело перекликались часовые. Все делалось слаженно, спокойно, без лишней суеты и паники.
Я стояла у крыльца лазарета, плотнее кутаясь в подбитый мехом дорожный плащ, подаренный Райкером. Тильда, нахохлившаяся от утреннего мороза, в последний раз проверяла пуговицы на моем вороте.
— Берегите себя, радость моя, — шептала она, и ее суровое лицо сейчас казалось непривычно мягким. — На Юге-то тепло, да только люди там холодные. Не верьте улыбкам, верьте своему сердцу. И лорду. Он за Вас горы свернет, мы-то теперь знаем.
— И ты береги себя, Тильда, — растрогавшись от такого проявления заботы, от души обняла ее я. — Помни все, чему я тебя учила. А я скоро вернксь.
Она коротко кивнула, сглотнула комок в горле и отступила на шаг, выпрямляясь и принимая свой обычный неприступный вид.
Во двор, упругим шагом, вышел Райкер. На нем был простой дорожный колет из толстой кожи, без гербов и лишних украшений, но его аура силы была настолько плотной, что солдаты невольно расступались, провожая его почтительным взглядом. Слухи в кузнице не лгали: после запечатывания бреши в Черном ущелье что-то в нем изменилось. Ушло вечное мрачное ожидание беды, сменившись ледяной, абсолютной уверенностью хищника, который точно знает масштаб своих владений.
Он подошел ко мне, заглянул в глаза, и в его золотом взгляде мелькнула тень той сумасшедшей нежности, которую он позволял себе только наедине со мной.
— Готова? — короткий вопрос, на который был только один ответ.
— Да.
Райкер одобрительно улыбнулся и за руку вывел меня через боковой потайной выход на небольшую, скрытую от посторонних глаз дозорную площадку на внешней стене. Отсюда открывался умопомрачительный и пугающий вид на заснеженные пики горного хребта и бездонную пропасть под ногами. Капель, так радовавшая в Кьельберге, здесь была не слышна — сюда весна еще не добралась.
Оставив меня у самого входа на лестницу, Райкер замер на краю площадки, подставляя лицо ледяному ветру, охотно и безжалостно трепавшему его черные пряди. И на этот раз я успела заметить, как по его коже пробежала судорога трансформации, как лицо начало покрываться темной, обсидиановой чешуей. Но это не пугало меня. Я знала: тот, кто сейчас появится — мой защитник.
Через мгновение на площадке, вместо мужчины,
