Беглая целительница для дракона - Виктория Серебрянская
— Проклятье, Илена... — выдохнул он прямо мне в губы. — Я чуть с ума не сошел, пока пробивался к тебе сквозь метель...
В следующий миг он поцеловал меня…
Это не было похоже на нежную ласку. Поцелуй был голодным и отчаянным, жарким, горьким от привкуса пережитого страха и бесконечно властным. Райкер целовал так, будто хотел забрать себе мое дыхание, мою жизнь, саму мою душу, чтобы спрятать их глубоко внутри своего драконьего сердца, заклеймить принадлежностью на века. Я ответила с той же исступленной страстью, впиваясь ногтями в его плечи. Пальцы цеплялись за его плечи с такой силой, что я перестала их чувствовать — все растворилось в этом невыносимом, спасительном жаре. Был только он. Целую вечность…
Райкер нехотя оторвался от моих губ, лишь когда дыхание окончательно сбилось. Но не отпустил. Лишь чуть отстранился, ровно настолько, чтобы заглянуть мне в лицо. Его горячие ладони легли на мои щеки, пальцы бережно зарылись в растрепавшиеся волосы, удерживая, не позволяя отвернуться. Он хрипло, рвано дышал и смотрел на меня несколько секунд с такой темной, щемящей нежностью, словно все еще не верил, что кошмар позади, а я здесь — теплая, живая, рядом. А потом…
— Послушай меня, — его голос вибрировал, пробирая до позвоночника. — Я больше не позволю тебе быть просто целительницей. Не вынесу, если повторится нечто подобное. Завтра я объявлю всем, что ты — моя невеста. Моя будущая жена. Под защитой Севера. Навсегда.
Его слова застали меня врасплох. Так, что у меня на секунду перехватило дыхание. На миг внутри все вспыхнуло — слишком ярко, слишком сладко, почти больно. Я любима!.. Я ему нужна!.. За спиной будто развернулись и затрепетали призрачные крылья блаженства. Но это счастье оказалось слишком хрупким — словно стекло, в которое ударила тень прошлого. Это чувство тут же наткнулось на другое — холодное, тяжелое, знакомое. Мое прошлое. Вернее, прошлое Илены де Вальер. То, что я так отчаянно пыталась забыть. Оно встало между нами нерушимой каменной стеной.
Я медленно высвободилась из его рук и отстранилась. Взгляд Райкера мгновенно потяжелел. Мне отчаянно хотелось остаться в его руках еще хоть на секунду… но я знала, что не имею на это права.
— Нет, Райкер, я не могу. Нельзя, — я обхватила себя за плечи. — Вы не можете на мне жениться.
Все тепло, исходившее от дракона, тут же словно вьюгой выдуло.
— Это почему же? — он прищурился.
— Маркиз д’Артуа... — я заставила себя смотреть ему в глаза. — Мой брат крупно проигрался. Фактически, проиграл почти все, что принадлежало де Вальерам. А маркиз выкупил векселя. Ему зачем-то понадобился рудник, который я получила в наследство. А другого способа заполучить его, кроме как жениться на мне, нет. Так что… я — его собственность, долг, который он взыщет любой ценой. И… я — ловушка для того, кто меня полюбит. Тот, кто встанет на пути у маркиза, станет его личным врагом. И моя семья не станет вступаться. Наоборот, они только рады меня отдать. Потому что… — В последнем признаваться было сложнее всего. Я опустила глаза, не смея глядеть Райкеру в лицо, и говорила все тише и тише. Но сказать была просто обязана: — Мое имя запятнано сплетнями, которые распустил, как я думаю, сам маркиз д’Артуа. Вернее, не он лично, а по его приказу. Но это ничего не меняет. Вам не нужна такая жена.
Я перевела дух и добавила уже чуть уверенней:
— Арман де Вер... он не только королевский инспектор. Но еще и друг и помощник маркиза д’Артуа. Я… Думаю, это при его непосредственной помощи мой брат оказался втянут в кабалу долгов. Но это неважно. Если он погиб, в столице поднимется буря. Вас обвинят в его смерти. И все из-за меня. Вам будет лучше, если я исчезну.
Райкер вроде бы слушал меня предельно внимательно. Но почему-то переспросил:
— Если ты — что? — перебил он меня, и его голос прозвучал как удар бича.
Он выпрямился. И тень от его фигуры словно накрыла всю комнату. Прошелся от кровати к окну, потом подошел к камину и вдруг коротко, зло усмехнулся.
— Вы, южане, слишком цените бумажки и сплетни. Что касается де Вера... — Райкер обернулся, и теперь его взгляд был абсолютно холодным. — Глупый павлин сам виноват. Я к его смерти не имею никакого отношения. Де Вера предупреждали. Но он не послушал предупреждений и уехал в метель. Вся крепость тому свидетели. Так что сам виноват. К тому же, если нежить оставила от него хоть что-то, снег занесет это так, что до весны никто не найдет. Да и потом не факт. А я здесь лорд, Илена. И мое слово — единственный закон. Неужели ты думаешь, я позволю кому‑то отнять тебя у меня? — Райкер медленно покачал темноволосой головой, пристально глядя мне в глаза. Выбившаяся из прически прядь упала ему на глаза, но он не обратил на нее внимания. — Я слишком долго жил без сердца.
Он снова подошел к кровати, склонился, нависая надо мной.
— Маркиз может хотеть чего угодно, — сообщил доверительно, глядя мне в глаза. — Но Кьельберг не отдает свое. А ты — моя. С этим придется смириться и маркизу, и королю.
Он властно коснулся моего подбородка, заставляя поднять голову и заглянуть в его потемневшие глаза, где все еще тлели золотые искры.
— Больше никаких разговоров о долгах. Ты здесь не залог. Ты — мое сердце, хозяйка. Привыкай. А с маркизом... — его губы тронула холодная, обещающая неприятности улыбка. — С маркизом я разберусь. Наших ветров его нежная шея не переживет. А ты — останешься со мной. И никто и никогда не сможет тебя у меня отобрать.
*** Время в Къельберге тянулось медленно, но неумолимо.
После той страшной ночи буря бушевала еще трое суток, словно пытаясь окончательно похоронить под белым саваном искореженные остатки кареты и свиты де Вера в темном овраге. А потом ветер вдруг стих. Тихо, почти смиренно, словно древние горы и бездна, таившаяся за хребтом, получили свою законную жертву и сыто заснули до следующей зимы. Вместе с бурей ушел и вечный, сковывающий кости страх.
Все нелепые, глупые распоряжения покойного инспектора были отменены в первый же день
