Беглая целительница для дракона - Виктория Серебрянская
Конечно, не обошлось и без показательной порки — в прямом смысле этого слова. Разинь из ночного караула, которые беспрепятственно выпустили карету де Вера из крепости, не проверив ее содержимое, наказали так, чтобы остальным неповадно было. Райкер не стал их казнить: все-таки Арман прикрывался королевскими печатями и бумагой о чрезвычайных полномочиях, перед которыми простые солдаты робели. Но за преступную халатность начальник караула был разжалован в рядовые, а все дежурившие в ту ночь стражники получили по тридцать ударов плетью на плацу и были отправлены на самые холодные, обдуваемые всеми ветрами верхние галереи до самого конца зимы. Больше никто в Кьельберге не решался открыть ворота, не досмотрев повозку до последнего гвоздя.
А через две недели после метели сквозь серые тучи впервые пробился бледный, но по-весеннему теплый луч солнца. Снег на крышах зашуршал, оседая, и под окнами лазарета звонко, по-весеннему закапала капель. Я давно уже встала с постели, полностью оправившись от приключений с де Вером. И в один из вечеров, сидя за общим столом во время ужина, Райкер объявил всем, что скоро он ненадолго покинет крепость, чтобы решить в столице кое-какие дела.
За длинным столом мгновенно установилась понимающая, заговорщическая тишина. Сразу несколько офицеров радостно запереглядывались, обмениваясь быстрыми ухмылками. Капитан Хорн, сидевший напротив Райкера, спрятал понимающую улыбку в своей кружке со сбитнем, но его глаза смеялись. Гэррик, чье плечо благодаря моим мазям зажило без последствий, довольно прогудел что-то одобрительное себе под нос, а стоявшая у стены Тильда многозначительно подмигнула мне, безмолвно говоря: «Я же предупреждала, деточка».
Солдаты и командиры Кьельберга прекрасно понимали, за какими такими «делами» их суровый лорд-протектор отправляется в Вельдентар, и кого именно он собирается привезти обратно в качестве законной хозяйки Севера. От этих теплых, сообщнических взглядов щекам стало жарко, пришлось в попытке это скрыть поспешно опустить глаза в тарелку. Но на душе впервые за долгое время стало невыносимо сладко.
***
— Не так сильно тяните, Тильда. Шелк — штука деликатная, а кожа под ним живая, — я терпеливо поправила пальцы служанки, которая с сопением пыталась наложить фиксирующую повязку на холщовый манекен, набитый соломой. — Если перетянете слишком сильно, пальцы у раненого посинеют и онемеют к вечеру. А нам нужно, чтобы кровь продолжала бежать. Вот так, наискосок. Попробуйте еще раз.
Тильда вздохнула, вытерла вспотевший лоб тыльной стороной руки и снова взялась за полосу чистого холста.
— Ох, леди Илена, — проворчала она, аккуратно укладывая виток за витком. — Пальцы у меня для стирки да для готовки приучены, а тут как на скрипке играть надобно. Но я справлюсь, не сомневайтесь. Раз уж Вы уезжаете... не могу же я лазарет без присмотра оставить. Костоправ наш, дедушка Брон, конечно, парень крепкий, но больше в лошадях знает толк. В травках да в чистоте понимает меньше, чем дракон в кружевах.
— Справитесь, — я тепло улыбнулась, глядя на ее старания. — Вы уже отлично умеете заваривать успокоительный сбор и знаете, как промывать раны настойкой календулы, чтобы они не нагнаивались. Главное — помните: чистота превыше всего. Все инструменты перед работой — в кипяток. А если кто-то будет смеяться — гоните в шею. Ваше слово в лазарете теперь закон.
— Уж я их погоняю, — пообещала Тильда с чисто северным прищуром. — Быстро научатся руки перед едой и после конюшни мыть.
Я тихонько рассмеялась, укладывая в деревянный дорожный сундучок свои записи по траволечению и рецепты эликсиров, которые успела систематизировать за эти месяцы. Часть книг я решила оставить Тильде. Для чего переписала самые важные рецепты простым, понятным языком, без латыни и сложных столичных терминов.
Проводя пальцами по шершавой бумаге тетрадей, я поймала себя на мысли, что уже почти не разделяю себя на Елену из далекого технологичного мира и Илену де Вальер. Границы между нашими личностями, когда-то четкие и болезненные, причинившие мне поначалу немало неприятных минут, за прошедшие после похищения недели стерлись окончательно. Словно два потока слились в одну глубокую и спокойную реку. Удивительно, но я поймала себя на том, что больше не могу вспомнить в деталях лицо Олега, лица родителей казались подернутыми полупрозрачной дымкой, а подробности прежней жизни медленно уплывали из памяти. Лишь легкая и светлая грусть всплывала в душе при мысли о них. Но и эти воспоминания навещали меня все реже и реже. Новый, суровый мир окончательно принял мою иномирную душу, согрел ее у драконьего очага и признал своей. И я приняла его в ответ.
Отсутствие нападений нежити сделало лазарет полупустым. Последние раненые, пострадавшие во время прорыва южного бастиона, уже давно переселились в казармы и даже пытались заигрывать с молодыми прачками на заднем дворе. Поток искалеченных солдат иссяк. И истинную причину этого затишья я узнала совершенно случайно вчера днем, когда проходила мимо открытых дверей кузницы.
— ...говорю тебе, Джошуа, он ее запечатал! Наглухо! — донесся из полумрака звонкий, возбужденный голос одного из молодых дозорных.
— Да брось ты заливать, Колин, — прогудел в ответ его собеседник, мерно постукивая молотом по раскаленной заготовке. — Брешь в Черном ущелье еще отец лорда Райкера пытался закрыть, да только магии не хватило. Там же прорыв самой Бездны был. Так, прикрывали щитами из года в год да печати обновляли...
— Много ты понимаешь! То его отец! — горячо возразил Колин. — А наш лорд в этот раз будто взбесился. Парни из его личного отряда рассказывали: когда он в ущелье спустился, от него такой жар пошел, что снег вокруг на три шага сначала в воду обратился, а потом в пар. А лорд обернулся драконом и просто выжег всю теснину. Камни плавились, Джош! Стеклом серым стали и намертво проход закрыли. Сила у него сейчас... боги мои, у нас на Севере драконов такой мощи уже три сотни лет не рождалось. Старики шепчутся, будто горы его признали окончательно.
— Хм, — молот кузнеца на мгновение замер. — Сила, говоришь? Ну, оно и видно. Слыхал я, та костяная тварь, что на карету столичную напала, была последней, которая успела проскочить до того, как лорд проход запечатал. Теперь-то тихо будет. До самой зимы точно ни
