Пышное спасение для генерала - Надежда Олешкевич
Хотя что-то подсказывает, что мне не скрыться.
Я попала. Я влипла!
Глава 3
Глава 3
- Екатерина Георгиевна, почему вы ко мне вчера так и не пришли на собеседование?
Голос в трубке спокойный, даже слишком. Я чувствую подвох за три километра, но внутри уже зреет мрачное удовлетворение, ведь начальник сам позвонил. Значит, заметил. Значит, не все равно.
Я поправляю воротник темно-синего пиджака, который надела с утра, чувствуя себя если не адвокатом дьявола, то как минимум его не самым покладистым свидетелем. Широкие брюки, поясок на талии - образ вышел что надо. Жаль, что генерал Костров этого не видит. Или к счастью. И вообще, почему я о нем думаю?!
- Ваша сотрудница из отдела кадров грубым образом сообщила, что я не подхожу вам, - отвечаю предельно честно, даже с некоторым вызовом. - Я грешным делом подумала, что она говорила это от лица всей компании. От вашего лица.
На том конце повисает пауза. Я слышу, как мужчина медленно выдыхает - не то усмехается, не то просто переваривает мою наглость.
- Понял, - наконец произносит он. - Я разберусь. Приезжайте ко мне часам к четырем. Желательно сразу в мой кабинет, не отвлекаясь на общение с другими сотрудниками, которые решат перехватить вас.
- Хорошо. Буду вовремя и приду в указанное вами место.
Я кладу трубку и несколько секунд просто смотрю в потолок, позволяя себе маленькую, почти запретную улыбку.
Хочется петь. Хочется танцевать. Еще сильнее хочется надеть что-то более элегантное, такое...
Хотя и этот наряд волне ничего, а ведь я примеряла его ко дню рождения мамы, который состоится на следующих выходных. Темно-синий пиджак сидит идеально. Брюки струятся. В зеркале отражается женщина, которая знает себе цену. И которая, черт возьми, не продаст себя за красивые глаза и погоны.
Снова Костров. Да чего он лезет в голову?!
Но тут телефон вибрирует входящим видеосообщением, и мое настроение с грохотом падает в тартарары.
- Кать... - Ленка на экране выглядит так, будто ее пропустили через мясорубку, а потом ту забыли выключить. Глаза опухшие, голос сиплый, тыльной стороной ладони она вытирает слезы, которые текут сами собой. - Он не... Никита... Я не знаю... Кать...
Все. Подбор элегантного наряда отменяется.
Я срываюсь с места быстрее, чем успеваю подумать. Пакую в сумку самое необходимое, на ходу проверяю, не забыла ли подарочек для малышки, и вылетаю из квартиры, даже не заперев ее как следует, но вовремя замечаю это. Возвращаюсь, закрываю нормально...
Ленка встречает меня в состоянии «я - зомби». На руках у нее Олеся - крохотный комочек нервов и мокрых подгузников, который, судя по темным кругам под материнскими глазами, не давал ей покоя всю ночь.
- Она... - Ленка всхлипывает, передавая мне дочку, - она орала до пяти. Я уже все передумала, какую только болячку не искала. Но она просто... она просто решила, что маме слишком хорошо живется.
- А Никита? - Я прижимаю Олесю к груди, и малышка на секунду затихает, будто признала во мне союзника.
- Никиты не было, - Ленка выдыхает это так, будто признается в собственном предательстве. - Сказал вчера, что пойдет на подработку - на полсмены. Я ждала. Звонила - не отвечает.
- Так, стоп. - Я выпрямляюсь, чувствуя разрастающееся внутри недовольство, которое способно взорваться и все вокруг смести. - Я пока подержу твою кроху, а ты иди в душ. Умойся, нормально оденься, а то ходишь до сих пор в пижаме, спокойно выпей воды или лучше кофе. Ты не железная, тебе нужно перезагрузиться.
Ленка смотрит на меня с таким обожанием, будто я только что предложила ей путевку на Мальдивы. Потом медленно, как робот на исходе батарейки, плетется в ванную.
Я остаюсь с Олесей. Качаю ее, говорю что-то совсем бессмысленное, умиляюсь этому миленькому личику.
А потом малышка с иканием срыгивает прямо на мою грудь.
Делает это прямо на блузу, которую я так старательно гладила и которую надела под пиджак. Последний хорошо хоть сняла сразу по приходу.
- Ах ты ж... - шиплю я, пытаясь достать салфетку свободной рукой. Пятно расползается быстрее, чем моя надежда на приличный вид на собеседовании. - Ну, Олеся, ну, за что?
Ленка выбегает из душа, замотанная в полотенце и с глазами, полными ужаса.
- О боже,
