Мама для Солнышка, или Как воспитать дракона - Лия Совушкина
— А ты, Лили… ты вообще понимаешь, куда влезла? Или решила сыграть роль хорошей женщины в доме, который тебе не принадлежит?
— Я не хотела вмешиваться… — начала я.
— Но всё равно вмешалась, — перебила она мягко, почти ласково, и от этого становилось ещё неприятнее. — Милая, ты ведь даже не знаешь, кого пытаешься заменить.
Дориан сделал шаг вперёд так резко, что пол едва слышно скрипнул.
— Это последнее предупреждение.
— Угрожаешь? — усмехнулась она. — Ты никогда не умел угрожать мне. Только себе.
Он сжал кулаки, но держался.
Я чувствовала, как напряжение тянется между ними, как натянутая струна, готовая лопнуть.
— Где девочка? — спокойно повторила Элейна, пристально глядя мне в глаза.
И я неожиданно ответила первой:
— Я не скажу.
Её взгляд остановился на мне.
— Значит, ты решила играть защитницу? Как трогательно.
Внутри всё сжалось. Не от страха — от ярости, непривычной, но сильной, как если бы кто-то тронул самое хрупкое.
— Я просто… — начала я.
— …встала между мной и моей дочерью? — сказала она тихо. — Между мной и Дорианом?
Слово «между» прозвучало с такой точностью, что мне стало трудно дышать.
Дориан шагнул так близко, что я почувствовала тепло его плеча.
— Уходи, Элейна.
Она посмотрела на него долго, медленно, будто примеривала его новое «я» на прочность.
— Нет. Но я подумаю, когда вернуться.
Женщина развернулась, и её платье шуршало, как снег, который вот-вот обвалится с крыши. В последний момент она снова посмотрела на меня — взглядом, в котором не было ни женской ревности, ни злобы. Только превосходство. Холодная арифметика человека, уверенного в результатах.
— Мы поговорим завтра. Или раньше. Смотря, кто из вас двоих сдастся первым.
Она ушла. Дверь закрылась тихо, но тишина всё равно ударила в уши. Дориан остался стоять, будто всё ещё видел её перед собой. Его плечи были жёсткими, словно в них застрял целый день боли. Повернувшись ко мне, я заметила в глазах Дориана слишком много эмоций — сожаление, усталость, злость… и страх. Страх потерять то, что он только начал иметь.
— Прости, — сказал мужчина.
Я покачала головой.
— Это не ваша вина.
— Это моя жизнь. Мои ошибки. И это всё обрушилось на тебя.
— Я не жертва, — тихо сказала я. — Я сама осталась.
Он будто не ожидал этих слов. Смотрел на меня так, как смотрят, когда мир чуть-чуть меняется.
— Лили… — начал дракон.
— Она ненавидит меня, — сказала я, наконец позволяя себе назвать это вслух.
— Она ненавидит тех, кто не гнётся под её правила, — ответил Дориан. — Ты ей не поддашься.
— Почему вы в этом так уверены?
Он взял мою руку — осторожно, будто боялся, что я отдёрну. Касание было лёгким, но уверенным, и я почувствовала, как что-то внутри меня дрогнуло.
— Потому что ты сильная личность, которую не так просто сломить.
Его слова были теплее, чем его ладонь. И опаснее.
— И да, — сказал он, — я буду стоять между тобой и ей. И между любым, кто решит тебя сломать.
Тишина стала плотнее. В ней был не страх — ожидание.
— Дориан… — прошептала я.
— Она не заберёт то, что мне важно. — Он сделал шаг ближе. — Ни тебя, ни Люми.
Я вдохнула — слишком громко, слишком резко. Он уже тянулся ко мне, когда в коридоре тихо послышался звук шёлка. Я знала этот звук. Элейна возникла в дверях так бесшумно, что мне показалось — она никуда и не уходила.
— Ах да, — сказала она безмятежно. — Чуть не забыла.
Не раздумывая, женщина подошла ко мне. Не к Дориану, что стоял рядом, и гневно смотрел на неё. И когда наклонилась, её дыхание едва коснулось кожи под ухом.
— Он не выберет тебя, — прошептала Элейна. — Ты — временная. Я же была с ним несколько лет и навсегда останусь его женой.
Отступив, женщина смерила меня коротким взглядом победительницы, и тут же пошла обратно к выходу, словно ничего не сказала. Лёгкая улыбка — и она исчезла снова, но на этот раз окончательно. Дверь закрылась. И я поняла, что дрожу. Дориан смотрел на меня, пытаясь прочитать то, что не слышал.
— Что она сказала?
Я открыла рот — и не смогла произнести ни слова. Они попросту застревали в горле, не срываясь с языка. Элейна сказала именно то, чего я боялась больше всего. Безошибочно ударила по больному месту, словно вгоняя сотни тонких игл под кожу.
Глава 39
Глава 39
Утро началось слишком тихо. Пугающе тихо. Такой тишиной дышат только дома, в которых что-то назревает — так, что воздух будто сам боится дрогнуть и нарушить хрупкое равновесие.
Я проснулась раньше обычного, но долго сидела на краю кровати, обхватив плечи, словно пыталась удержать разбегающиеся мысли. Комнату заливал мягкий, расплывчатый свет — сероватые полосы пробивались сквозь неплотно закрытые шторы, рассекая мрак, но не разгоняя его полностью. В этой полутьме мне казалось, что слова Элейны всё ещё звенят рядом, как тонкий ледяной шёпот:«Ты временная. А я — всегда буду его женой».
Они вползли глубже, чем я позволяла признать. Не ранили — нет. Скорее разъедали изнутри, как яд, который действует медленно, но верно.
Я заставила себя подняться. Умылась ледяной водой, пока пальцы не онемели. Заплела волосы слишком туго, будто могла стянуть ими лишние тревоги. Платье выбрала простое, плотное, почти будничное — хотелось спрятаться, стать незаметнее, не дав холодным словам Элейны проникнуть ближе.
Но сердце всё равно билось неровно, предупреждая: сегодня всё изменится.
Спускаясь по лестнице, я услышала голоса внизу. Один — звонкий, но странно глухой, как будто радость в нём была наполовину притворной: Люми. Второй — тот самый, скользящий, холодный, как шёлк, забытый в морозную ночь: Элейна.
— …а потом я рисовала дракона, огромного! — рассказывала Люми, размахивая руками. — С крыльями! Во-о-от такими!
— Конечно, дорогая, — ответила Элейна с мягкостью, в которой не было тепла. — Талант, вещь наследуемая.
Я замерла на нижней ступеньке. Не нужно было видеть,
