Триада - Ульяна Муратова
Алёнушка притихла и сидела, растирая ноги. Если так разобраться, то, возможно, мы оказались тут по её вине, а не по Шуриной. Но уж точно не по моей. Хорошо, что Карсат оказался совестливым парнем и не станет пихать нас в адово пекло соляных шахт. Не станет же?
Наконец, фидир допил куниву, доел конфеты, смачно причмокнул и с тяжёлым вздохом убрал книгу.
— Что у вас? — небрежно спросил он.
— Девушки-фидийки. Не могут внести оплату. Им бы подобрать какую-то хорошую отработку, а мне — вознаграждение, — невнятно проговорил Карсат.
Я почувствовала себя коровой, которую хозяин продаёт в «хорошие руки» и для отчистки совести просит на мясо пускать не сразу.
— Три магички? — небольшие заплывшие глазки осмотрели нас с ленивым интересом, остановившись на целительнице. Та в ответ закашлялась и пошла красными пятнами. — И что ж, прям некому фидию за таких красоток внести?
— Они не местные, тихеррянки. Вышли из портала случайно прямо посреди янгвы, денег у них, сами понимаете, нет. Но способности неплохие, особенно у красноволосой, — нахваливал нас Карсат.
Шура открыла была рот, чтобы сказать какую-то колкость, но тут же его захлопнула под моим взглядом. Хватит, наболталась уже с ваном Ершасом.
— Вижу, вижу… Ладно, вот ваше вознаграждение, — фидир достал из какого-то сундука деньги и принялся складывать монетки в полотняный потрёпанный мешочек. — За всех троих.
Задрапированный толстяк потянулся вперёд и положил деньги на дальний от себя край стола, перед переминающимся с ноги на ногу янгвизором.
— А по отработке что? Девушки же не виноваты, что произошёл сбой в портале… Хотелось бы для них чего-то попроще. Чтоб не бордель хотя бы… — Карсат взял мешочек и нервно потрепал завязки.
— Что вы, ван янгвизор! Разве можно? Не переживайте! Пристроим их в лучшие руки! Будут жить и радоваться, как ящерки на солнце греться! — добавил умильности в голос фидир. — Я сам лично займусь тем, чтобы устроить их судьбу самым наилучшим образом!
Грузное тело поднялось из-за стола во весь немалый рост, а на лице расплылась сытая и довольная улыбка.
— Слово фидира!
Карсат посмотрел на меня с облегчением и улыбнулся.
— Вот видите, Вероника. Не всё так плохо. Вот, возьмите, — он неловко сунул мешочек с деньгами мне в ладони.
— Но как же? Вас не накажут?
— Что вы! Если только немного. Максимум — плетей дадут, — улыбка молодого янгвизора стала виноватой. — Вы простите, Вероника, но мне нужно возвращаться. И удачи вам всем!
— Спасибо, Карсат! — я отчаянно сжала его руку.
Он бросил прощальный взгляд на нас, на секунду задержав его на целительнице, и вышел из шафиды.
Я ошеломлённо посмотрела на девочек. Нет, не все янгвизоры такие сволочи, какими рисовал их Масар. Хотя в то, что есть всякие, я верила с лёгкостью. А в остальном — всё как в любой гражданской войне. По обе стороны баррикад и хорошие люди, и плохие, и у каждого своя правда.
Шура ободряюще улыбнулась и незаметно показала «класс!». Алёнушка, наверное, уже мысленно возносила благодарности господу. Я неверяще сжала мешочек с монетами в руках. Деньги! Какое счастье, что у нас теперь есть деньги! Как же страшно быть нищей оборванкой!
— Итак, прекрасные риваны. Молодые, юные, одарённые, — ласково проворковал фидир. — Мы такими не разбрасываемся. У меня и договорённость есть с нужными людьми. Вы подождите тут, я скоро вернусь! И имейте в виду, — его голос враз утратил умилительные нотки, — посмеете хоть пикнуть против — сгною в самом паршивом борделе!
Отпрянув, мы поверили в угрозу сразу и безоговорочно.
— Вижу, что вы прониклись. Прекрасно!
— Подождите!
Я попыталась его остановить, но с неожиданной для его комплекции прытью он выскочил из-за стола и засеменил к выходу. Мы даже мяукнуть не успели, как за ним закрылась дверь. Ключ повернулся в замочной скважине снаружи, и мы остались втроём.
— Интеллект, ты молодец. Умеешь на жалость давить! — обрадованно стиснула меня в объятиях Шура. — Прям чётенько развела пацанчика на бабки!
Я смутилась.
— Ничего я не разводила, он сам…
— И это самый грамотный развод, когда он сам! — горячо закивала огневичка. — Ну ты прям звезда! Не зря драмкружок вела!
Я хотела было возразить, но не стала. Это заслуженная похвала! Я умудрилась вывернуться из удушающего хвата дурных обстоятельств. Проскользнула между Сциллой и Харибдой, да ещё и денег раздобыла. Сердце, конечно, сжималось при мысли, что за добрый поступок Карсату теперь дадут плетей, но…
— Я помолюсь, чтобы за его деяние Господь ему воздал, — словно прочла мои мысли Алёнушка.
И стало как-то легче, хоть умом я понимала, что молитвы не работают. Ведь повлиять на ситуацию они никак не могли, но легче почему-то всё равно стало. Я счастливо обняла подруг. Да! Пусть я бы их сама никогда бы не выбрала, но за эти тяжёлые дни они стали мне родными, несмотря на все свои недостатки. Мы смеялись, глядя на чумазые лица друг друга. Это была наша маленькая победа, почти такая же важная, как пойманный каяназ и вылеченная Шурина нога.
Радоваться пришлось не очень долго. Фидир вернулся довольно скоро. Мы к тому моменту отряхнули песок с одежды, оттёрли друг другу грязь с лиц, заплели нам с Алёнушкой косы, а Шуре пригладили волосы. Хотели произвести на потенциального работодателя самое лучшее впечатление.
— А вот и они, — раздался ярмарочный голос фидира.
В открытую дверь вошли шестеро мужчин самого разного возраста. Седьмым, замыкающим, шёл сам толстяк в чёрном бархате. Не человек, а торт с нарочито сладкой глазурью. Перед пришедшими он пел соловьём-перекормышем:
— Посмотрите. Здоровые, крепкие, зубы все на месте. Высший сорт! Таких бутузов нарожают, диву дадитесь.
Стоп! Что?!
— А какие дары! Огневичка! — фидир картинным жестом показал на Шуру. — Перси будто дыньки
