Мой любимый Наставник + Бонус - Эва Лун
Кайден сглотнул. Кадык на его горле дернулся. Он медленно, не отрывая от меня горящего взгляда, отбросил края окровавленной ткани.
— Как прикажешь... Эли, — его голос всё еще дрожал, но он невероятным усилием воли заставил себя встроиться в мою игру, натягивая привычную маску покорного презрения. — Моя кровь в твоем распоряжении. Посмотрим, чего стоят твои амбиции.
— Не волнуйтесь. Мертвым вы герцогу не нужны, а мне нужна моя награда, — усмехнулась я, доставая из подноса серебряный пинцет.
Под прицелом артефактов слежения мы разыгрывали спектакль жадности и ненависти.
Глава 41
Следующие пять дней слились для меня в единый, мучительный и непрерывный цикл. Я почти не спала, поддерживая себя зельями бодрости, от которых руки мелко дрожали, а во рту стоял постоянный привкус металла.
Днем я работала в выделенной мне личной алхимической лаборатории герцога, расположенной в подвалах поместья. Я надевала маску расчетливой, жадной девчонки, которую не волнует ничего, кроме золота и результата. Каждое утро я являлась к лорду Де Валю с отчетом.
— Мне нужно больше закаленного обсидиана, Ваша Светлость, — сухо требовала я, глядя в его холодные глаза. — Первая сфера треснула. И добавьте к списку пыльцу лунного лотоса. Пять унций.
— Ты тратишь мои деньги так легко, Спарк, — цедил герцог, подписывая векселя. — Надеюсь, результат оправдает вложения.
— Я не пытаюсь создать дешевую поделку, лорд Де Валь. Хотите идеального наследника платите.
Получая запрошенные баснословные суммы, я методично откладывала десятую часть в неприметный тайник под расшатанной половицей в своей комнате. Это были наши будущие деньги на побег, новые документы и жизнь вдали от столицы.
В лаборатории я билась над созданием артефакта. Теория Иллариона была гениальной, но на практике Бездна отказывалась подчиняться.
Первая попытка была самой обнадеживающей. Я выдула из стекла, смешанного с серебряной амальгамой, идеальную, многослойную сферу - «Ловец Искр». Нанесла внутренние руны изоляции тончайшей кистью, пропитанной своей собственной кровью. Вечером, когда я пришла в покои Кайдена для испытания, мы оба едва дышали от напряжения.
— Давай руку, — прошептала я, поднося сверкающую сферу к его запястью, покрытому черной пульсирующей сеткой.
Кайден послушно протянул руку, его глаза лихорадочно блестели. Я активировала сферу магией Жизни. Руны внутри нее вспыхнули зеленым светом, создавая вакуумный резонанс. Скверна вздрогнула. Я увидела, как черные нити под кожей Кайдена потянулись к стеклу.
— Работает... — выдохнул он.
Но радость была преждевременной. Как только первая, крошечная капля чистой Тьмы коснулась дна сферы, серебряная амальгама зашипела, мгновенно чернея. Стекло, не выдержав чудовищного давления Бездны, разлетелось вдребезги с оглушительным хлопком. Мелкие осколки вонзились мне в ладони и лицо. Кайден глухо застонал, хватаясь за руку - откат Скверны был мучительным.
Вторая попытка, с использованием обсидиана, оказалась еще хуже. Камень просто рассыпался в пыль, едва я попыталась запереть в нем пробный сгусток Тьмы, взятый из крови Кайдена. Бездна жрала всё. Обычные материалы не могли её удержать.
Мое отчаяние росло с каждым часом. Часики неумолимо тикали - до открытого суда оставалось всего два дня.
Но настоящая жизнь начиналась только глубокой ночью.
Когда огромный дом погружался в сон, а герцог уходил в свои покои, я проскальзывала в комнату Кайдена. Мы научились обманывать шпионские кристаллы. Я садилась на край его кровати, спиной к артефактам, делая вид, что меняю ему повязки или провожу алхимические манипуляции. В эти часы все маски спадали.
Из-за антимагических рун, подавлявших его естественное сопротивление, Кайдену становилось хуже с каждым днем. Скверна разъедала его изнутри. У него часто начиналась лихорадка, он дрожал, покрываясь холодным потом.
Я обтирала его лицо влажным полотенцем, гладила по спутанным белым волосам, шепча слова утешения. И в эти моменты он, обычно такой сильный и неприступный, становился пугающе уязвимым. Он утыкался лицом в мои ладони, судорожно вдыхая запах моих волос.
— Эли... — его шепот был едва слышен. Его здоровая рука нежно, почти благоговейно скользила по моей щеке, поглаживая царапину. — Если у тебя ничего не выйдет... беги. Слышишь? Возьми те деньги, что ты спрятала, и беги из столицы. Он убьет тебя.
— Я не уйду без тебя, Кайден. Мы выберемся. Я найду способ, — упрямо шептала я в ответ, сдерживая слезы.
— Ты моя самая большая ошибка и мое единственное спасение, — горько усмехался он, переплетая свои пальцы с моими. — Как же я хотел уберечь тебя от этого. И как же я эгоистично счастлив, что ты сейчас здесь.
Мы часами, едва шевеля губами, обсуждали формулы Иллариона. Кайден, даже находясь в таком состоянии, оставался гениальным теоретиком магии.
— Ты пытаешься запереть Тьму в клетку из материи, — шептал он однажды ночью, прерывисто дыша. — Стекло, обсидиан, серебро... Бездна сожрет любую материю нашего мира. Ей нужна пустота. Тебе нужно создать клетку не из материала, а из самой магии. Из чистой энергии.
— Но энергия нестабильна! — возражала я. — Без физического сосуда магия Жизни просто рассеется или смешается со Скверной. Мне нужен каркас.
— Каркас, который не является частью этого мира, — задумчиво протянул Кайден, его глаза полуприкрыты. — Что-то, что существует на грани...
И тут меня осенило. Мои глаза расширились. Я вспомнила первый этап Турнира. Вспомнила, что спасло мне жизнь, когда Костяной Ткач нанес свой удар.
— Серебро рода Де Валь, — прошептала я, инстинктивно касаясь броши в виде ворона на своей ключице. — Это не просто серебро. Это древний артефакт, пропитанный магией вашей крови на протяжении столетий. Он... он резонирует с защитой. Он не разрушается от Бездны, он отталкивает её!
Кайден открыл глаза, и в них зажегся тот самый острый, исследовательский огонек, который я так любила.
— Элиана... — он медленно сел на кровати, забыв о боли. — Если ты сможешь расплавить эту брошь. Если ты смешаешь её с кровью... моей кровью, как носителя рода. И выплавишь из этого сплава каркас для «Ловца Искр»...
— То я смогу сплести внутри него руны из магии Жизни, и Скверна не сможет ни разрушить сосуд, ни прорваться сквозь него, — закончила я, чувствуя, как сердце забилось птицей в груди.
Это была безумная, опасная теория. И у нас оставалась всего одна ночь, чтобы воплотить её в реальность.
Глава 42
Остаток ночи я провела в
