Мой любимый Наставник + Бонус - Эва Лун

Но это была истинная Бездна. Древняя, голодная и абсолютно чуждая нашему миру. Ей не нужен был кислород, чтобы существовать. Её нельзя было заморозить даже магическим, льдом.

Ткач издал звук, похожий на скрежет ржавого металла по стеклу - смеющийся, издевательский звук. Он просто с силой дернул закованной лапой. Абсолютный лед Изи вдребезги разлетелся, словно хрупкая сахарная карамель. Вакуумная сфера Роуэна с чавкающим звуком лопнула, разорванная изнутри пульсирующей Скверной. А мой кристаллический папоротник мгновенно почернел, сгнил заживо и осыпался бесполезным мертвым крошевом.

Чудовище сделало молниеносный, смазанный выпад.

Его хвост, похожий на огромный шипастый хлыст из позвонков, ударил наотмашь. Роуэн даже не успел вскинуть перед собой защитный воздушный щит. Удар отшвырнул его, как сломанную тряпичную куклу, через весь зал. Воздушник с жутким хрустом врезался спиной в хрустальный пьедестал. Диски-ключи со звоном разлетелись в разные стороны, а сам Роуэн кулем сполз на пол, оставляя на прозрачном кристалле кровавый след, и остался лежать без движения.

— Роуэн! — в животном ужасе закричала я.

Изи с воплем попыталась возвести перед собой тройную ледяную стену, но Ткач пробил её играючи, даже не замедлившись. Огромные осколки льда брызнули во все стороны. Один из кусков с силой ударил водницу в висок. Она глухо застонала, её глаза закатились, и девушка безвольно осела на белый мрамор, потеряв сознание.

Я осталась одна.

Резерв был абсолютно пуст. В голове мучительно гудело, из носа снова пошла кровь, теплая и липкая. Ноги окончательно отказались меня держать. Я медленно попятилась на четвереньках, с ужасом глядя, как Костяной Ткач поворачивает ко мне свою жуткую морду. В провалах его голого черепа клубилась первобытная, голодная тьма, предвкушающая сладкий вкус моего страха.

Тварь присела, сжимаясь как пружина перед финальным, смертоносным прыжком. Я поняла, что это конец. Никакие тренировки, никакие уловки меня больше не спасут. Зажмурившись, я инстинктивно скрестила руки перед лицом.

«Прости меня, мам...» — пронеслась в голове последняя, отчаянная мысль.

Удар должен был разорвать меня пополам. Но вместо вспышки боли меня с головой окатило волной арктического, обжигающего холода.

Серебряный ворон на моей груди взорвался ослепительным, режущим глаза синим светом. Древняя магия рода Де Валь, почувствовав неминуемую смертельную угрозу своему носителю, развернулась непробиваемым, звенящим силовым куполом. Костяная лапа Ткача с размаху врезалась в этот барьер. Раздался тошнотворный треск ломающихся костей. Монстр пронзительно, оглушительно взвизгнул, отброшенный назад колоссальной магической отдачей артефакта.

Но родовой щит не мог держаться вечно против концентрированного воплощения Бездны. Купол жалобно замигал и пошел глубокими, светящимися трещинами. Серебро броши раскалилось так сильно, что обожгло мне кожу на ключице даже через плотную зачарованную ткань боевого комбинезона. Я вскрикнула от боли.

Я рухнула на пол, судорожно глотая воздух, не в силах даже пошевелиться. Ткач, разъяренный болью и неожиданным отпором, снова поднялся. Он нависал надо мной черной, смертоносной горой, собирая Тьму в своих лапах для последнего удара, который гарантированно не выдержит никакое серебро.

И вдруг...

Воздух в круглом зале разорвал оглушительный, чудовищный грохот, от которого заложило уши. Словно сами небеса над ареной раскололись пополам.

Грудную клетку Костяного Ткача насквозь пробило огромное, вибрирующее копье. Оно было соткано из чистой, концентрированной, удушливой тьмы, которая была на порядок страшнее самой твари. Монстр замер, пригвожденный к месту этим чудовищным ударом. Из его пасти вырвался жалкий, булькающий хрип. А затем неуязвимая тварь просто рассыпалась в серый прах, оседая зловонным облаком мертвого пепла прямо на белый мрамор.

Пыль, поднятая разрушенным куполом арены, медленно рассеялась.

За спиной поверженного монстра стоял Кайден.

Он тяжело, прерывисто дышал. Его черная мантия развевалась, словно от невидимого штормового ветра. Вокруг его длинных, судорожно сжатых пальцев змеились жуткие, черные нити Скверны, вырвавшиеся из-под контроля - он использовал саму Бездну, чтобы уничтожить её порождение.

Но страшнее всего было его лицо. Его глаза больше не были льдисто-синими, полными холодного сарказма или снисходительности. Они горели демоническим, абсолютным, всепоглощающим синим огнем.

Магистр Де Валь, наплевав на статус, на правила Академии, на тысячные трибуны зрителей, на гнев собственного жестокого отца и на свою идеальную репутацию, вдребезги разнес заблокированный магический купол Арены, чтобы спасти меня.

Глава 37

Оседающая пыль смешалась с едким запахом озона и мертвой золы. В образовавшуюся брешь разрушенного купола ворвался порывистый ветер, растрепав и без того спутанные волосы Кайдена.

Я сидела на холодном раскрошенном мраморе, прижимая дрожащую руку к пульсирующей серебряной броши на груди. Мои глаза были широко распахнуты, отказываясь верить в реальность происходящего.

Наставник стоял посреди арены. Нити Скверны, черные и живые, всё еще извивались вокруг его пальцев, впитываясь обратно под кожу, оставляя на ней уродливые, пульсирующие тьмой шрамы. Это видели все. Тысячи глаз на трибунах, ректорат, инквизиторы, дежурившие на Турнире. Величайший секрет рода Де Валь, который старый герцог готов был защищать ценой жизней моей семьи, только что был выставлен напоказ самим наследником.

— Боже... наставник... — прохрипела я, едва узнавая собственный сорванный голос. Слезы, которые я так долго сдерживала, хлынули по грязным щекам, смешиваясь с кровью. — Зачем?..

Кайден медленно перевел взгляд с кучки пепла, оставшейся от Ткача, на свои собственные руки. Демонический синий огонь в его глазах начал угасать, сменяясь растерянностью и какой-то бездонной, смертельной усталостью. Он посмотрел на меня, затем поднял голову к пробитому куполу, сквозь который на нас пялились обезумевшие от ужаса трибуны.

Его плечи дрогнули в коротком, горьком пожатии. Он словно сам до конца не понимал, как инстинкт защитить меня оказался сильнее инстинкта самосохранения, вбиваемого в него годами. Он просто не смог смотреть, как я умираю. И ради этого перечеркнул всю свою жизнь.

Звенящая тишина, повисшая над Ареной, внезапно взорвалась оглушительной какофонией звуков.

На трибунах началась настоящая паника. Аристократы и студенты с криками ужаса бросились к выходам, давя друг друга в проходах. Для них магистр Академии в одночасье превратился в чудовище, в живое воплощение той самой Бездны, которой их пугали с детства. Завизжала сирена магической тревоги, пронзая барабанные перепонки.

Воздух вокруг нас затрещал от десятков открывающихся порталов.

На мрамор Арены один за другим начали выпрыгивать высшие магистры и боевые инквизиторы в золоченых плащах. Они действовали молниеносно, словно столкнулись с угрозой государственного масштаба. Никто даже не взглянул на мертвого Ткача. Вся их магия была направлена на одного человека.

— Окружить его! Взять в кольцо! — надрывался чей-то командный голос.

Вокруг Кайдена мгновенно выросла стена из перекрывающих друг друга тяжелых боевых щитов. Воздух заискрил от