Сердце Феникс - Евгения Чапаева
– Это уже интереснее.
– Не говори так.
Финорис ухмыльнулась:
– Почему? Ты же сама сказала, что он тебя обнимал.
Кира вытащила подушку из-под головы и накрыла ею лицо, приглушив стон. Через пару секунд она откинула ее в сторону и заговорила:
– Я не это имела в виду! Это был просто момент! Я была пьяна и чуть не разбилась. Он вроде как спас меня.
Финорис насмешливо выгнула бровь:
– Момент, ага. Конечно.
Кира махнула рукой, раздраженно спихнув несчастную подушку на пол.
– Неважно. Дело не в этом.
– Допустим. Тогда в чем? – Финорис, не обращая внимания на истеричные нотки в голосе подруги, вернулась к карте и поставила на ней новую отметку. Ту самую точку разлома на западных рубежах, которую увидела сегодня в зале на полотне карты Поднебесья.
Кира поджала губы, нервно проводя пальцами по краю одеяла.
– В моей магии.
– Опять? – Финорис нахмурила брови. – Подай чернила.
Кира села на кровати и, взяв со стола стеклянную баночку, передала ее подруге.
– Фин, мой огонь вспыхивает, когда он рядом. Это ненормально. Я чувствую… что-то. Будто магия откликается. Или… зовет.
Финорис долго смотрела на нее, прежде чем осторожно спросить:
– Ты ему что-нибудь сказала?
Кира скрипнула зубами:
– Нет.
– И он ничего не сказал?
– Нет.
Финорис покачала головой.
Кира снова уткнулась лицом в подушку, глухо простонав.
– Я так больше не могу. Это… будто что-то меня притягивает. Пламя и тени. Но так не должно быть! Я – фениксидка, он – драконит. Не просто драконит, а самая напыщенная ящерица из всех.
Финорис замерла, потом медленно повернулась, хитро сощурив глаза:
– И самая сексуальная?
– Да.
Кира поняла, что́ ляпнула, только когда услышала, как Финорис задыхается от смеха.
– ЧТО?!
Финорис билась в истерике:
– Я знала это! О, Великая Феникс, Скайфолл, ты вляпалась!
Кира подхватила подушку и швырнула в нее.
Финорис ловко увернулась, продолжая хохотать до боли в животе:
– Ты даже не отрицаешь! Я все слышала!
– Заткнись. Я не хочу об этом говорить. – Кира отвернулась, натягивая одеяло на голову.
Финорис хихикнула и поставила чернила обратно на стол, закончив с картой.
– Ага, конечно. Но знаешь что? Ты не сможешь вечно это игнорировать.
Кира пробормотала что-то невразумительное, подняла подушку и решила, что утопиться в озере с наядами было бы приятнее, чем продолжать этот разговор.
Вдруг дверь резко распахнулась.
– Стучаться надо, Фирен! – рявкнула Кира, подскакивая.
Фирен крутанулся на месте, захлопнул дверь и сел на ближайший стул, закинув ноги на край кровати.
– Вы не поверите, что я выяснил!
Финорис, качая головой, тихо простонала:
– Ты опять что-то натворил?
– Еще нет. – Фирен театрально приложил ладонь к груди, потом резко подался вперед. – Я выяснил все про присягу. И это… полный мрак.
Кира вскинула руку, призывая к порядку.
– Во-первых, какого дракона мы не можем обсуждать это в общей комнате? Эта кладовка не рассчитана на такое количество мускулов! – Она попыталась сбросить ноги Фирена с кровати, пнув его в голень.
Тот самодовольно ухмыльнулся:
– О-о-о, Скайфолл, ты наконец признала мое величие? Это исторический момент.
Кира приподняла подушку, давая понять, что готова метнуть ее в него.
Финорис потерла виски:
– Так, что ты выяснил? Лучше говори быстро, пока Кира не затеяла драку.
Фирен посерьезнел:
– Короче. Это не просто присяга. Это древнейшая присяга. Мы действительно обменяемся кровью.
В комнате повисла тишина.
– Прошу прощения?! – Кира медленно моргнула.
– Огненно-теневой кубок. – Фирен подался вперед и заговорил тише. – Это древняя традиция, еще с тех времен, когда мы не хотели перегрызть друг другу глотки. Итак. Мы сольем кровь в какой-то кубок, магия примет ее, и наши имена запишут на стенах гарнизона, вроде того.
Финорис приподняла бровь:
– Великолепно. А нельзя записаться без кровопролития?
Фирен покачал головой.
– Это не просто запись. – Он выдержал паузу. – Когда кто-то погибает… его душа остается прикована к гарнизону.
На мгновение Кира перестала дышать.
– Что ты имеешь в виду?
Фирен провел рукой по волосам, оглядывая девушек:
– Если ты умираешь в бою, твое имя начинает светиться. Не вычеркивается, не исчезает. Оно становится частью гарнизона. Ты больше не просто кадет. Ты – что-то типа духа-хранителя Поднебесья. Великая Феникс и Дракон принимают тебя в свои ряды.
Финорис прикрыла рот рукой.
– Погибшие… становятся частью истории?
Он кивнул:
– Именно. Это как вечный огонь памяти. Гарнизон хранит тех, кто пал за него.
Кира вспомнила. Она видела эти стены. Проходила мимо них, не обращая внимания на старые надписи, высеченные в камне. Думала, это просто древние руны, забытые временем.
Но теперь…
– Если ты умираешь здесь, твоя душа навсегда остается в этом месте.
Фирен вздохнул, откидываясь на спинку стула:
– Я знал, что это серьезно. Но когда мне рассказали про стены… Это другое, Кира.
Она вытянула ноги, глядя в потолок. С одной стороны, это звучало как нечто возвышенное, но с другой… Как будто они должны предать традиции своего рода: фениксидов учили, что после смерти они возвращаются в Первозданное Гнездо Феникс. А здесь? Здесь их душу приковывали к гарнизону. Словно у фениксидов не оставалось иного выбора, кроме как подписать договор с богом драконитов. С самим Драконом.
– Мы правда будем стоять плечом к плечу с драконитами? Делить с ними присягу? И что, даже смерть не разлучит нас с ящерицами?
Финорис вытащила кинжал из сапога и покрутила его в пальцах, примеряясь, как лучше сделать надрез на ладони для присяги.
– Похоже на то.
Фирен нахмурился:
– Если мы погибнем, то будем в одном ряду с ними. В одной истории. Это… странно.
Общий ритуал. Общая кровь. Общая судьба.
Все внутри Киры протестовало. Ей хотелось кричать, что неправильно связывать их судьбы кровью. «Общая судьба». А было ли для нее самой место в этой «судьбе»?
Финорис, задумчиво нахмурившись, провела пальцем по краю лезвия.
– Стоп. А сколько крови? – Она повернулась к Фирену, и в ее глазах появился тот особый блеск, который предвещал надвигающийся поток академических рассуждений.
Фирен простонал:
– О нет.
– Нет, серьезно! – Финорис подняла руку, призывая к тишине. – Фениксиды теряют кровь быстрее, чем дракониты, у нас разная регенерация. Если объем потерянной крови превышает десятую часть от общего объема, наступает острое магическое истощение. Фениксиды слабее, а у драконитов выше плотность крови. – Она постучала по карте кинжалом, словно где-то там был ответ. – Если во время ритуала фениксид будет истощен, то возможен эффект нестабильности. Я бы предпочла точно знать необходимый объем крови, прежде чем соглашаться.
Кира медленно переваривала сказанное.
– Ага, расскажи это мне, про нестабильность.
Кровь. Соединение. Магия.
А потом она вдруг осознала.
Кровь Шеду.
Кира открыла
