Проклятие рода Прутяну - Лизавета Мягчило
– Все в порядке, я же рядом!
Он не позволил ей упасть и в следующие два раза. Был рядом настолько близко, насколько это возможно. До того момента, пока она не стала наслаждаться спуском.
Копош и подумать не могла, что сумеет получить удовольствие от подобного развлечения. Искрящийся снег слепил глаза, Тсера слышала шум свистящего ветра, ощущала, как тело стремительно разрезает воздух. Восторг, несмело трепыхнувшийся в грудине, уже дикой птицей метался за ребрами, сжимал сердце, выворачивая его в кульбите, пинал желудок. Иоска хохотал рядом во всю глотку. Дурак, он так и поехал, без шапки, уши стали алыми от кусающего мороза, раскраснелось неприкрытое лицо. А веселье его было таким чистым, таким заразным, оно сминало все беды, заставляло забывать о парализующих волю прозрачных глазах и хищной усмешке. Тсера рассмеялась следом. Неожиданно хохот его запнулся, а отвлекшаяся от спуска Копош вернула взгляд на горнолыжную трассу, с ужасом понимая, что ниже по склону катится потерявший равновесие человек. Он замедлялся, новички не успевали его объехать и с горестными воплями падали рядом, создавая затор.
Тсера не просто новичок, она гораздо хуже… Иоска не сможет помочь, через ворох сминаемых инерцией тел не пробраться и одному, он ее не вывезет. И среди всколыхнувшегося отчаяния, этого дикого мимолетного страха, в сознании всплыло одно слово. Глупо рассчитывать, надеяться, но отчего-то оно одним ударом смело все опасения.
«Никогда».
Тсера подготовилась к столкновению через три, два, оди…
Крепкие руки схватили ее за бедра, она ощутила пустоту под доской сноуборда, лизнувшую горячим языком хребет панику и неожиданно твердое мускулистое плечо под собственными ягодицами.
Резко опустив голову, Тсера увидела широкую белозубую улыбку Иоски.
– Я потребую благодарности для спасителя.
Стихия словно и правда берегла его, ветер кругом стал тише, скорость, с которой они мчались к распластанным по снегу людям, замедлилась. А Тсера почти влюбилась в ловко лавирующего между невезучими спортсменами парня. Будто это не доставляло труда. Будто он обладал нечеловеческой реакцией, а она ничего не весила.
На последнем резком повороте он аккуратно спустил ее на трассу, придерживая за талию, пока Копош вновь не привыкла к самостоятельному движению.
У завершения спуска она поняла, сколько эмоций и переживаний тугим комом забивало глотку и как легко стало, когда напряжение выплеснулось. Тсера ошеломленно выдохнула. Нервно, почти истерично рассмеялась. Согнула ноги в коленях и уперла в коленные чашечки вспотевшие от напряжения ладошки в кажущихся раскаленными перчатках. Она смеялась и продолжала смеяться, когда улыбающийся Иоска помог ей спуститься со сноуборда, по-медвежьи прижимая к своей куртке носом и похлопывая по лопаткам.
– Горжусь тобой, спортсмен. Ты была неотразима.
Смех стих, оставляя приятно ноющую пустоту в грудине и эйфорийную легкость в ногах. Наверное, так себя чувствуют птенцы, впервые попробовавшие полет.
– Не смейся надо мной, ладно? Я хотела бы спуститься еще раз…
Его грудь беззвучно затряслась, объятия стали сильнее, у нее почти затрещали кости позвоночника и вывернулись в другую сторону лопатки.
– Давай сначала отогреемся? Не прощу себе, если заморожу такую прекрасную девушку. Как насчет кофе из автомата?
Это было бы разумно. Тсера решительно кивнула:
– По рукам. Если тебе будет сложно снова подстраховать меня или ты больше не хотел бы…
– Тсера, я почту за честь спуститься с тобой еще раз. Я отвратительный и гнилой человечек, потому что надеюсь на еще один затор на трассе.
Подняв на него взгляд, Тсера благодарно улыбнулась, спуская с лица снуд и зажимая ладонями начинающие алеть от смущения щеки.
– Спасибо.
У автоматов собралась небольшая очередь. Кто-то шутил, кто-то громогласно обсуждал происшествие на трассе и костерил на чем свет стоит подвыпившего мужчину, покатившегося первым. Они встали в конец очереди, когда до слуха дошли речи и о разгуливающем по Братишору волке. Иоска тут же нахмурился.
– Ты не хотела бы переехать из дома своей тетушки ближе к центру города? Меня несколько беспокоит ваше соседство с лесом и ненадежность стен. Не хочу показаться свихнувшимся маньяком, но я прогуливался неподалеку и видел дыру в вашем заборе, она довольно крупная, волку ничего не будет стоить…
– Не волнуйся, пока ведь зверь не забирался в дома? – Заискивающе заглядывая в его глаза снизу вверх, Копош нервно закусила губу. Ее пугал дом Прутяну, пугали странные видения, звуки и вздохи, которые издавали стены. Ей казалось, что это место связано с чем-то нехорошим, наполнено чужими тайнами так же, как клыки кобры наполнены ядом. И эти секреты были способны убивать… Проблемой было то, что Тсера уже представляла суммы, которые придется потратить на восстановление дома. Неполное – им хотя бы убрать бахрому плесени, наладить систему отопления и выселить летучих мышей. У нее попросту не хватило бы средств на съем нового жилья.
Иоска будто услышал ее мысли. Наклонился ближе, опуская голос до бархатного доверительного шепота:
– Я собирался на какое-то время уехать из города, могу предоставить свой дом. Там до аскетичного пустовато, но он практически в центре города. Уверен, там будет куда удобнее. Вы сможете спокойно приступить к ремонту, я помогу с рабочими. Дело пойдет на лад куда быстрее, а ты и Дечебал не будете дышать строительной пылью и мерзнуть на холме, обдуваемом со всех сторон. Волки слишком умные существа, Тсера. Уже встречались случаи, когда животные открывали незапертые двери. Кто знает, может ли наш жеводанский зверь[16] додуматься до того, что нужно всего лишь нажать лапой на дверную ручку, чтобы убрать препятствие с дороги. В доме Прутяну слишком много тупиков и лабиринтов, там можно угодить в ловушку, пытаясь выбраться наружу или проскочить в нужную комнату.
Тсера замерла, в удивлении распахнула глаза.
Разве не должен заместитель комиссара полиции быть в городе, когда происходят настолько страшные вещи? Несмотря на располагающую улыбку и расслабленную позу, Иоска показался ей удивительно напряженным. Словно замерший, притаившийся около добычи зверь. На лбу взбухла крупная голубоватая венка, зрачки сузились до маленьких, едва различимых в янтаре точек. От него веяло сосредоточенностью.
Несмотря на ощущаемые противоречия, его предложение казалось слишком привлекательным. Тсера неуверенно кивнула, скорее спрашивая, чем утверждая:
– Было бы неплохо. Я обсужу это с Дечебалом и дам тебе знать о нашем решении.
