Принц Дракон и ведьма с Запада - Мила Дуглас

деться от этого нарастающего, невыносимого удовольствия.

— Какая ты сладкая, ведьма, — прорычал он, и его язык проник внутрь.

Я закричала. Он лизал, входил, дразнил, а потом добавил пальцы — один, два — и я потеряла счет времени. Всё смешалось: его язык, его пальцы, его дыхание, и этот бесконечный, сводящий с ума ритм.

— Ксев, я… я сейчас…

— Нет, — он убрал руку, и я застонала от пустоты. — Не так быстро.

— Ты издеваешься?

— Снова пытаю тебя, — усмехнулся он, и его пальцы снова вошли — в лоно и ниже, в попку, и я выгнулась так, что грудь дернулась чуть ли не у его лица. — Я все твои дырочки попробую, Лин. Даже не сомневайся.

— Ксев, это… это слишком.

— Не для тебя, — его голос стал низким, вибрирующим, и я чувствовала, как он сам на грани. — Я хочу слышать, как ты орешь на весь этот остров. Чтобы на континенте слышали, что Ксев вернулся.

Он снова принялся за клитор — языком, пальцами, и я сдалась. Волна накрыла меня с головой, разрывая на куски, выжигая всё, что было внутри. Я кричала — в голос, не стесняясь, не думая ни о чем, кроме этого момента, кроме него.

Ксев поднялся, навис надо мной, и я увидела его лицо — искаженное желанием, влажное от меня, прекрасное.

— Я только от одного твоего вкуса готов кончить, — прошептал он. — Сладкая моя Истинная.

Он вошел. Резко, глубоко, одним движением, и я вскрикнула, обвивая его ногами. Он двигался жестко, быстро, и в каждом толчке была вся его ярость, вся его боль, вся его любовь.

Глава 18. Вкус свободы

Я проснулась от того, что кто-то дышал мне в затылок.

Попыталась выбраться — Ксев притянул ближе, уткнулся носом в мои волосы и что-то неразборчиво пробормотал.

— Он похож на щенка, — прокомментировала Мила. — Большого, опасного, но щенка.

— Скажешь ему это — прибьет.

— Не-а. Он теперь подкаблучник.

Я тихо рассмеялась, и от этого смеха его руки сжались крепче.

— Ты чего хихикаешь? — прохрипел Ксев спросонья.

— Мила сказала, что ты похож на щенка.

— Я дракон, но пока не хочу этого показывать.

Ксев открыл глаза. Зеленые, мутные со сна, но в них уже не было той тяжести, что давила последние дни. Только усталость. И какая-то странная, непривычная мягкость.

— Твоя внутренняя голосилка меня оскорбляет, — сказал он.

— Она тебя любит.

— Сомневаюсь.

— А вот зря, — вставила Мила. — Я его обожаю. Особенно когда он спит с открытым ртом и пускает слюни на подушку.

Ксев сел на кровати, запустил пятерню в спутанные волосы и посмотрел на меня таким взглядом, что я не выдержала и засмеялась снова.

— Вы две ведьмы сговорились надо мной издеваться, — проворчал он.

— Только одна ведьма. Вторая — маркетолог из другого мира.

— Это ещё хуже ведьмы!

Он наклонился и поцеловал меня. Не так, как вчера — не жадно, не яростно. Медленно, с каким-то новым, незнакомым мне раньше вниманием. Будто пробовал на вкус. Будто запоминал.

— Лин, — наконец сказал он. — Я… я не прошу прощения за то, что делал. Я прошу прощения за боль, которую причинил. За то, что заставил тебя бояться. За то, что ты смотрела на меня и не знала, чего ждать.

Я замерла.

— Я никогда не просил прощения просто так, — продолжил Ксев, глядя куда-то в сторону. — В моей семье извинения были слабостью. Признанием поражения. Но ты… ты не враг. И я не хочу быть для тебе врагом. Я хочу быть… тем, кто делает тебя счастливой.

Он повернулся, и я увидела его глаза. В них не было ни вызова, ни бравады. Только то, что он так долго прятал.

Я смотрела на него, и в груди разливалось что-то теплое, огромное, невыносимое.

Я придвинулась, прижалась к нему, чувствуя, как его руки смыкаются вокруг меня.

— А теперь, — сказала я, — идем исследовать остров.

Он усмехнулся, и в этой усмешке не было горечи.

Мы вышли из маяка, и солнце ударило в глаза такое яркое, что пришлось зажмуриться. Море было спокойным, бирюзовым, и на горизонте — ни облачка. Остров, который вчера казался чужим и неприветливым, сегодня сверкал всеми оттенками зелёного и синего.

— Красиво, — сказал Ксев.

— Очень, — согласилась я.

— Я не про остров.

Я посмотрела на него. Ксев стоял, щурясь на солнце, и улыбался. Просто улыбался. Без причины. Без повода.

Он взял меня за руку, переплел пальцы. Потянул меня вперед, и мы пошли по пляжу, оставляя следы на влажном песке. Волны набегали, смывая их, и мне казалось, что так и должно быть — прошлое уходит, оставляя место новому.

***

Драконьи пещеры мы нашли после полудня.

Они прятались за скалой, скрытые набегающими волнами, и вход в них открывался только во время отлива. Мы шли по мокрому песку, держась за руки, и каждый новый поворот открывал что-то удивительное.

— Смотри, — сказал Ксев, поднимая факел, который мы смастерили из ветки и смолы.

Стены пещеры сверкали. Тысячи крошечных кристаллов отражали свет, создавая причудливые тени, и казалось, что мы идем по залу, усыпанному драгоценностями.

— Это… невероятно, — прошептала я.

Ксев провел пальцами по стене, и я увидела, как его лицо изменилось. В нем было что-то… тоскливое. Но не горькое. Какое-то далекое, как воспоминание о том, чего ты никогда не знал.

— Ты хочешь детей? — вдруг спросила я.

Он замер.

— Что?

— Детей, — повторила я. — Драконят. Маленьких, с крыльями, которые будут жечь всё вокруг своим пламенем.

Ксев посмотрел на меня так, будто я спросила, не хочет ли он переселить сюда всю драконью армию.

— Я… я никогда об этом не думал, — признался он.

— А сейчас подумай.

Он молчал. Долго. А потом его лицо тронула улыбка — странная, неуверенная, почти детская.

— Наверное, да, — сказал он. — Хочу. Если ты будешь рядом.

— А куда я денусь?

Ксев притянул меня к себе, поцеловал в макушку.

— Тогда нам нужен не маяк, а настоящий дом.

Глава 19. Две полоски

Это случилось утром, когда я