Принц Дракон и ведьма с Запада - Мила Дуглас

Ксев. Смех сквозь слезы.

— Упрямая ведьма, — сказал он. — Хорошо. Но если что — сразу в укрытие. Обещай.

— Обещаю, — соврала я.

Он знал, что я вру. Но поцеловал меня всё равно. Коротко, жестко.

— Береги себя, Лин, — шепнул мне в губы. — Я вернусь.

— Знаю, Ксев, — ответила я.

И он ушел.

Я не видела, как они встретились в небе. Просто в один момент тьма сгустилась над замком, и из неё вырвалась она — черно-алая, огромная, с крыльями, которые закрывали полнеба. А следом — он. Меньше, легче, быстрее. Изумрудный дракон с медными прожилками, с глазами, которые горели зеленым огнем.

Они столкнулись с таким грохотом, что земля под ногами задрожала.

Я задрала голову и забыла, как дышать.

***

Это была резня. Два дракона рвали друг друга когтями, кусали, плевались пламенем, и каждый удар отдавался в моей груди через связь.

Она была сильнее. Больше. Её чешую не брало обычное пламя, а когти оставляли на теле Ксева глубокие борозды, из которых на землю капала золотая драконья кровь.

Я чувствовала каждую рану. Каждый удар. Каждый миг его боли.

— Ксев, — мысленно позвала я, но он не отвечал. Он был там, в этом аду, и его разум горел так же ярко, как его пламя.

Она ударила его хвостом — черная молния, от которой он кувырком полетел вниз, едва успев раскрыть крылья у самой земли. Я вскрикнула. Лия схватила меня за руку, не давая броситься вперед.

— Не смей, — сказала она твердо. — Он справится.

— Ксеву плохо, — прошептала я. — Я чувствую. Он…

— Он дракон, — перебила Лия. — Доверься ему.

Ксев взмыл вверх снова. Теперь он двигался иначе — быстрее, злее, как зверь, которого загнали в угол. Его пламя стало белым, почти невыносимым для глаз. Он ударил ей в морду, и она взревела — так, что у меня заложило уши.

— Давай, — прошептала Мила. — Давай, принц. Покажи этой твари.

Огромные драконы кружили, сходились и расходились, и каждый раз, когда он уворачивался от ее когтей, я чувствовала, как внутри меня что-то расслабляется. А когда он пропускал удар — сжималось в тугой комок.

Его левое крыло было порвано. Я видела, как каждый взмах давался с трудом. Но он не сдавался. Он бил её снова и снова, и в его пламени была вся его жизнь, вся его боль, вся его ненависть к той, что убила его мать, его друга, что едва не убила меня.

— Она слабеет, — вдруг сказала Мила. — Смотри.

Черно-алая драконица дышала тяжело. Её крылья двигались медленнее, пламя вырывалось реже. Ксев пробил её защиту — там, где его когти оставили глубокие раны, чешуя почернела и начала отслаиваться.

Это был миг, который я запомню на всю жизнь. Ксев взмыл выше, выше, выше — туда, где небо уже не было небом, а было просто бесконечной чернотой. А потом он сложил крылья и камнем полетел вниз.

Она пыталась уйти. Увернуться. Но он был быстрее.

Они столкнулись с грохотом, который, наверное, слышали на другом конце королевства. Его когти вонзились ей в грудь — туда, где у драконов бьется сердце. Её пламя ударило ему в лицо, в шею, в раскрытую пасть. Он горел. Он горел, но не отпускал.

Я чувствовала, как его кожа плавится. Как его глаза выжигает огнем. Как он кричит — беззвучно, через связь, и этот крик разрывает меня на части.

А потом он рванул.

Его когти вошли глубже. Его челюсти сомкнулись на её шее. И в тот самый миг, когда её сердце остановилось, а тело начало рассыпаться чёрным пеплом, его крылья перестали бить.

Он падал.

Чёрно-алый дракон исчез, растворился в воздухе, оставив после себя только гарь и пепел. А изумрудно-медный падал вниз — тяжело, некрасиво, как подбитая птица.

Глава 15. Брат

Я думала это конец. Но тут из-за горизонта показался серебристый дракон. И я услышала как позади меня королева Лия выдохнула: — Дэриан, дорогой. Дэриан в драконьей форме подхватил Ксева и понес его в сторону замка. Осторожно приземлившись, он положил брата на плацу. Мы с Лией побежали, сломя голову, чтобы помочь им. Ксев лежал на боку, огромный, страшный в своей неподвижности. Чешуя обгорела, из многочисленных ран сочилась золотая кровь, левое крыло было вывернуто под неестественным углом. Он не дышал. Или дышал так слабо, что я не могла разобрать.

— Ксевушка, родной, — я упала на колени рядом с его мордой, прижалась лбом к горячей, обожженной чешуе. — Пожалуйста. Пожалуйста, только не сейчас. Только не после всего.

Он не отвечал.

Я чувствовала его через связь — едва-едва, как затухающий огонек в промозглой тьме. Он был здесь. Но Ксев уходил. Капля за каплей, он утекал сквозь пальцы, и я ничего не могла с этим сделать.

— Нет, — прошептала Мила. — Нет, нет, нет. Он не может. Он обещал.

Я положила руки на его чешую. Она была горячей, почти обжигающей, но я не убирала. Закрыла глаза и попыталась сделать то, что он сделал для меня. Отдать ему свою силу, свою жизнь, свою магию — всё, что у меня было.

Но ничего не происходило.

— Пожалуйста, — молила я кого-то — богов, судьбу, ту пустоту, что осталась после исчезновения моей темной половины. — Пожалуйста, не забирай его. Я только нашла его. Я только научилась любить. Не забирай.

Внутри меня, там, где теперь было пусто и тихо, что-то шевельнулось. Не Мила. Не та, другая. Что-то новое. Что-то, что родилось в тот миг, когда я сказали эти слова.

— Лин, ты светишься, — промолвил король Дэриан, глядя на мои руки.

Они и правда светились. Не ярко, не торжественно — тусклым, серебристым светом, который перетекал с моих пальцев на обожженную чешую Ксева.

Я сосредоточилась на связи. На том тонком, почти невидимом луче, который соединял нас с Ксевом. И я начала толкать в него всё, что у меня было. Силу. Жизнь. Любовь. Ту глупую, упрямую, безумную любовь, которая заставила меня выжить в башне, которая привела меня в его мир, которая помогла мне простить его и себя.

Связь дрогнула. И вспыхнула.

Я почувствовала, как его легкие наполняются воздухом. Как кровь начинает течь