Глядящие в вечность: Против лома нет вампира. Не сотвори себе вампира. Клыкастые страсти - Галина Дмитриевна Гончарова
Как мило! Делиться буду я, а Мечислав будет только получать удовольствие…
– Вопрос. Только если без секса. Мечислав покачал головой.
– Юля, ты отдаешь себе отчет в том, что нам придется спать вместе, пока Рамирес не уедет?
– Что?!
Рукой я вампира не достала. Увернулся. А вот ногой в колено получилось.
– Ты сволочь клыкастая…
Мечислав ловко перехватил меня на втором ударе, дернул, и мы свалились на ковер. Как водится, я снизу.
– Пусти! Урою!
Мечислав даже и не подумал послушаться. Наоборот, подвигался, устраиваясь поудобнее.
– И что ты так кипятишься?
– Сволочь, гад, мерзавец…
Еще бы мне не кипятиться… Он развлекается, по глазам вижу… по наглым, зеленым, вредным глазам! А я… меня…
Да когда ж я перестану так реагировать на данного вампира?!
– Юля – пояснил вампир, прекрасно видящий и оценивающий мое состояние, – у тебя очень, очень неприличные мысли. Я имел в виду, что нам просто придется спать в одной кровати, пока Рамирес не уедет. Днем, если захочешь, уходи отсыпаться домой. Но мой запах должен быть у тебя на коже. Более того, ты должна пахнуть мной. Хочешь – будем обниматься, хочешь – будешь днем отсыпаться у меня; все равно пока я сплю, я не стану к тебе приставать…
– Еще бы. Это уже некрофилия, – проворчала я.
Вампир привычно пренебрег моим возмущением и продолжил:
– Ты мой фамилиар. И если ты не спишь со мной, значит, тебя можно просить… или предлагать… или вообще принуждать к чему угодно. Тем более что ты сама напросилась.
Я взвыла.
– Да не напрашивалась я! Моя сила действовала неконтролируемо! И слезь с меня, гад зубастый!
Мечислав даже не подумал послушаться.
– Зачем, радость моя? Время у нас еще есть, ковер очень удобный…
– Нет у нас времени. И ковер колючий, – возмущалась я, понимая, что еще немного – и соглашусь даже на кактусы. По всему телу разливалось приятное тепло. Кожа стала настолько чувствительной, что даже думать о сексе было страшно – каждое движение ощущалось маленькими электрическими разрядами. Я могла бороться с кем и с чем угодно, но как справиться с собственным телом? Для этого надо быть святой. А я? Я не тянула даже на грешницу. За мои дела раньше полагалось сожжение на костре. И без вариантов.
– Раньше мне никто на этот ковер не жаловался. – Мечислав показательно задумался, и я в который раз восхитилась им. Красив. Невероятно красив для мужчины. И никакой слащавости, так популярной в Голливуде. Чисто мужская, сильная и хищная красота. И весь он от кончиков черных прядей до кончиков ухоженных ногтей – сплошной вызов женской чувственности. Громадный бразильский кот, греющийся на солнышке. Дьявольская красота и грация. – Я обещаю тебе сменить ковер. Я что угодно готов тебе пообещать, когда ты вот так дышишь – и у меня руки сами тянутся к твоим грудкам… Слова не разошлись у вампира с делом, руки нагло потянулись куда не надо, но я не успела ни обругать его, ни попытаться пнуть.
Дверь распахнулась, и на пороге появился Рамирес.
Мечислав опустил руку, куда и собирался, и посмотрел на вошедшего.
– Что-то случилось? Мы тут немного заняты…
Рука даже и не подумала сдвинуться, словно подчеркивая: мое! Не трогать!
– Да, – процедил Рамирес. – Делегация из Тулы расстреляна из автоматов в пяти километрах от города.
Даже если бы вампиру сказали: «Муж идет!» – он бы не взлетел на ноги быстрее. Только что лежал на мне, а теперь стоит рядом и протягивает мне руку.
– Пушистик, поднимайся. У нас серьезные проблемы.
Я послушно вцепилась в протянутую руку, Мечислав дернул слишком сильно – и я тоже взлетела на ноги, впечатавшись носом ему в грудь. Прощай, тональный крем и белая рубашка. Мечислав тут же другой рукой обнял меня за плечи.
– Кто доложил?
– Звонил майор Кашлин. – Вадим высунулся из-за спины Рамиреса, как чертик из коробочки.
– Иди сюда и расскажи подробно.
Вадим послушно протиснулся внутрь и подмигнул мне, пока Рамирес не видит. Я даже не покраснела. Чего не сделаешь, чтобы вывернуться?
– Звонил Сергей Петрович. Сказал, что от одного поста ГАИ наши друзья отъехали, а до второго не доехали. Дорога там одна. Рядом живут наши оборотни. Я взволновался и послал Лидию и Тимофея проверить, что на дороге. Они обнаружили расстрелянную машину и трупы. Выставили знак «Ремонт дороги» и пока контролируют ситуацию. Но нам надо срочно выезжать на место. Долго они не продержатся даже с помощью милиции.
Мечислав выругался. Красиво.
– Рамирес, простите, непредвиденные обстоятельства.
Вадим, машины к подъезду. Три, с командой и водителями.
– Я уже приказал четыре.
– Лишними не будут. Распорядись отвезти моего пушистика домой. Рамирес, прошу простить меня, поговорим после того, как я вернусь.
– Я еду с вами.
Мы с Рамиресом произнесли это в один голос и вытаращили глаза друг на друга. Мечислав скривился.
– Хорошо. Рамирес, вам выделят место в машине. Прошу простить за отсутствие комфорта.
– Неважно.
– Кудряшка, а ты домой.
Ага, еще не хватало! Выкидывать меня из центра событий?! Не позволю!
– Нет. Мне надо там побывать. Не забывай, я могу что-нибудь почувствовать. Или нет. А вдруг?
Долго вампир не думал.
– По машинам!
И мы рванули по лестницам так, словно за нами гнался лично тираннозавр рекс.
Четыре здоровущих внедорожника стояли у крыльца. Мечислав запихнул меня во второй, Рамиреса вежливо усадили в третий – и машины рванули с места на третьей скорости.
– Кудряшка, постарайся там не путаться у нас под ногами.
– Хорошо.
– В случае малейшей опасности – лезешь в джип и сидишь здесь, пока та не пройдет.
– Слушаюсь. А если нас из гранатомета обстреляют?
– Ты главное за собой дверь закрой. Машина бронированная, по спецзаказу, все выдержит.
Я кивнула. И задала вопрос, который вертелся на языке уже пять минут.
– Это война с тульскими вампирами? Мечислав не стал меня жалеть.
– Если мы не найдем убийцу, то да.
– И как проходит война вампиров?
– Поединком Князей.
И всего-то? Ни партизан, ни массированных атак с воздуха, ни… чего там еще можно придумать? Ну не военная я! Биолог! А жаль. Сейчас какой-нибудь майор Пронин нужнее академика Павлова.
– Хм-м. Я худшего ожидала.
– Все просто: обиженный вызывает обидчика на поединок. В данном случае Иван Тульский – меня.
– Он что, самоубийца?
– Нет. Он на пятьсот лет меня старше. И может навалять мне одной левой. Мог раньше.
– А сейчас?
– Мы виделись лет сто назад. Или сто двадцать. Я вырос. Стал сильнее. И у меня есть
