Ярл для чужеземки - Сур Шамс
Он пытался закричать ей, чтобы она бросила его, бежала, спасалась. Но его легкие были наполнены огнем, и все, что он мог издать, — это хриплый, кровавый шепот. Бессилие сжимало его горло железной хваткой. Он, ярл, воин, защитник, лежал грузом на хрупких плечах женщины из другого мира и не мог пошевелить даже пальцем.
А потом пришла Тьма. Он не видел ее, но почувствовал — ледяное, чужеродное присутствие, от которого кровь стыла в жилах. И тотчас же исчезло ее теплое, живое усилие рядом. Она замерла. Испугалась.
Ярость, жгучая и бессильная, ударила в него с новой силой. Он должен был встать. Должен был защитить ее. Ради этого можно было умереть. Можно было разорвать собственное тело на части, выжечь легкие дотла. Лишь бы дать ей шанс.
Он собрал всю свою волю, всю оставшуюся силу в один мучительный спазм мышц, пытаясь заставить свое тело повиноваться. Хотя бы подняться. Хотя бы встать между ней и тем, что пришло.
* * *
Это был не звук. Это было вторжение. Чужое, холодное и липкое, как паутина, оно вползало в мою голову, заполняя собой все мысли, все воспоминания, вытесняя само *меня* куда-то на задворки собственного сознания. Давление было таким чудовищным, что я физически почувствовала, как кости черепа вот-вот треснут. Перед глазами поплыли черные пятна.
*— Иди ко мне.*
Приказ звучал в каждой клетке моего тела. Моя нога, предательски послушная, дернулась, сделала полшага вперед. Потом другая. Я боролась с собой, как с пьяной, пытаясь заставить их замереть, но они двигались сами по себе, увлекая меня прочь от Торвина, к этому парящему демону.
Внутри все кричало. Кричало от ужаса, от бессилия. Я чувствовала, как его воля, точеная и острая, как скальпель, вскрывает мою защиту, добирается до самого ядра. Еще секунда — и я перестану существовать. Останется только оболочка, которая послушно подойдет к нему и возьмет его за руку.
И тут мой взгляд упал на Торвина. Он лежал ничком, его пальцы судорожно вцепились в землю, а из-под мокрого одеяла доносился хриплый, прерывистый стон. Он умирал. Он пытался бороться даже сейчас. За что? За меня? За этот клочок земли, который пожирало пламя?
Что-то щелкнуло. Что-то огромное, горячее и безразмерное, что дремало где-то глубоко внутри, проснулось. Это была не просто ярость. Это была вся накопившаяся за эти недели злость на несправедливость этого мира. На этот дурацкий случай, что принес меня сюда. На его, этого урода, красивую, самодовольную рожу. На мою собственную слабость.
Это чувство было в тысячу раз сильнее его чар. Оно было примитивным, животным, чистым. Оно сожгло страх, сожгло панику, оставив только одно жгучее желание — защитить. Защитить его. Защитить свой дом.
Я собрала всю эту ярость в один комок, в один мысленный крик, и послала ее ему прямо в голову, в тот самый голос, что пытался меня сломать.
*— УБИРАЙСЯ ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ!*
Это не было заклинанием. Это был просто вопль души, обожженной огнем и отчаянием. Но он сработал.
Маг на другой стороне частокола вдруг резко дернулся, словно его ударили током. Его идеальная концентрация дрогнула. Парящая фигура на миг заколебалась, и мерзкие узоры из света вокруг его рук поплыли, потеряв четкость. На его лице впервые появилось выражение, которое я смогла понять. Крайнее, неподдельное изумление. Он не ожидал отпора. Уж тем более такого грубого, такого иррационального.
Этого мига хватило.
Из-за спины, откуда-то из тени горящего длинного дома, просвистела стрела. Она не была похожа на выстрелы наших лучников — громкие и яростные. Она была тихой, точной и безжалостной. Аса. Я не видела ее, но я *знала*.
Маг, оправившийся от моего удара, уже поднимал руку, чтобы снова обрушить на меня чары, но было поздно. Стрела не целилась ему в сердце или в глаз. Она била в его гордыню.
Острый наконечник со звоном ударил в большой кристалл, висевший у него на шее. Не разбил его, нет. Но задел достаточно, чтобы раздался пронзительный, вибрирующий звук, похожий на крик раненого стеклянного зверя.
Эффект был мгновенным. Маг ахнул, его лицо исказилось гримасой боли и шока. Парение поддерживалось магией, а магия на миг прервалась. Он не поплыл вниз плавно. Он рухнул как мешок с костями, беспомощно и нелепо, сбивая с ног пару своих же воинов по ту сторону частокола. Заклинание рассеялось, оставив после себя звенящую тишину и запах озона.
Давление в моей голове исчезло так же внезапно, как и появилось. Я судорожно вздохнула, чуть не падая от облегчения. Сердце колотилось где-то в горле. Я посмотрела на Торвина, потом на то место, где только что висел наш мучитель, потом снова на Торвина.
И бросилась к нему.
* * *
Аса медленно опустила лук. Рука дрожала от напряжения, и она на мгновение прислонилась горящим лбом к прохладной древесине стены. Она видела все. Видела, как брат пал. Видела, как Алиса, эта хрупкая девчонка из ниоткуда, с нечеловеческим усилием потащила его прочь. Видела, как над ними возникло нечто ужасное, от чего кровь стыла в жилах.
И видела, как Алиса замерла, а потом... выпрямилась. Изменилась. Сквозь дым и копоть Аса почувствовала исходящую от нее волну такой чистой, такой дикой ярости, что стало почти страшно. Это была не магия южан. Это было что-то древнее. Что-то настоящее.
И в тот миг, когда чары мага дрогнули, ее рука сама подняла лук. Она даже не целилась. Она просто знала. Знала, что сила таких всегда заключена в безделушках, которые они носят на себе. Кристалл был самым очевидным.
Она выпустила стрелу и попала. Не убила. Раненая змея опаснее, но сейчас нужна была передышка. Хотя бы мгновение.
Она наблюдала, как маг падает, и удовлетворенная усмешка тронула ее губы. Затем ее взгляд нашел Алису, уже склонившуюся над Торвином. «Держись, девочка, — мысленно сказала она им обоим. — Самое страшное только начинается». И, натянув тетиву, она снова растворилась в дыму, чтобы найти следующую цель.
Глава 17
Тишина после падения мага была оглушительной. Недолгая, всего несколько секунд, но такая густая, что можно было потрогать. А потом с той стороны частокола раздался его голос. Не тот, холодный и властный, что звучал у меня в голове, а настоящий, хриплый от ярости и унижения.
— Вы заплатите за это! — он не кричал. Он шипел, и от этого было еще страшнее. — Я сотру это место с лица земли! Я превращу
