Пламя - Наталия Джастер
Как единое целое, мы пережили их гнев и страх. Как единое целое, мы преклонили колени ради нашего Сезона.
Вот так просто бунт закончился. Хаос рассеялся, и тишина накрыла площадь, если не считать потрескивающего пламени.
Они могли бы обвинить нас в использовании какой-то пугающей магии, чтобы противостоять костру, а я могла бы объяснить всё свойствами розы. Но они знали, как работает всемогущая природа, и они, должно быть, всё поняли. Каким-то образом Сезон благословил нас с шутом, защитил нас.
Речь пронеслась в моей голове, но рассыпалась, не достигнув губ. На тренировочном поле мои слова завоевали преданность войск. Но сегодня вечером только мои поступки достучатся до народа.
Мои и Поэта.
Преклонить колени означало дать клятву. Преклонить колени означало принести обет.
Мы не стремились командовать. Мы стремились к единению.
Независимо от хаоса и того, что они обо мне думали, этому вечеру не нужны были властные слова. Ему нужны были родство и понимание. Мы с Поэтом будем служить им с честью, если они позволят нам. И если они доверятся нам.
Наши склоненные головы говорили о многом другом. Это была Осень — край милосердия, смирения и безмятежности. Мы не решали наши конфликты кровопролитием, разрушениями и огнем. Мы не разрушали наши дома в порыве ненависти и ксенофобии. Напротив, мы, ремесленники и жнецы, построили это королевство из земли, и мы построили его на века.
Возможно, оставалось сказать только одно. Единственное, что нужно было сказать.
Наконец, я позволила своему голосу звучать:
— Я преклоняю колени ради Осени.
— Преклоните ли вы колени вместе с нами? — закончил Поэт.
Их выбор. Их королевство.
И наше. Потому что мы принадлежали друг другу.
Ни шепота, ни криков. Через мгновение тени согласованно пришли в движение, словно самостоятельный лесной пожар. Всё еще держась за руки, мы с Поэтом подняли глаза, чтобы увидеть, как дворяне, придворные, ремесленники, фермеры, пивовары, мельники, слуги, советники и солдаты опускаются на землю рядом с нами.
Восхищение. Раскаяние. Уважение.
И да, родство. Всё это отражалось на нас.
Базил и Фатима из Весны глазели в оцепенении. Джерин из Зимы стоял среди своих солдат, и мрачный хмурый взгляд прорезал его лицо.
Алая кровь пачкала доспехи Эйра, но от рыцаря исходило благоговение. Элиот, Каденс, Пози и Вейл — на всех них были ссадины, рубцы и ухмылки. Наш клан смотрел на нас, их лица озарялись триумфом.
Один взгляд на моего лучшего друга смыл последнюю каплю ужаса. Сквозь расстояние Элиот кивнул мне и шуту. Медленно он произнес одними губами: Они в безопасности.
Мама. Нику.
В глазах защипало. Непролитые слезы комом встали в горле.
Два слова разнеслись хором от людей, их тона были приглушенными, но искренними.
— Ваше Высочество, — пробормотали они, их голоса сливались воедино.
И впервые за несколько месяцев я сделала глубокий вдох Осени. А затем выдохнула.
Наконец, наше королевство поднялось как один. За Осень мы стояли вместе.
Поэт посмотрел на меня; благоговение смешивалось с гордостью. С этим и с возмездием. Он, возможно, похвалил бы нас за эту прогулку сквозь огонь, если бы мы не были заняты давно назревшим сведением счетов.
Медленно мы крепче сплели пальцы. В то же время Король Лета, спотыкаясь, пробрался сквозь толпу, а затем покачнулся на ногах. Изумление стерло краски с его лица, когда наши яростные взгляды устремились в его сторону.
Ты наш, сука.
45
Поэт
Ничего удивительного. Лето не стал терять времени на сжигание мостов. Вместо того чтобы пускаться в тщетные попытки отыскать свою потерянную душу, лицо мужчины исказилось. С боевым кличем, достойным мелодраматических опер, Риз взорвался.
Толпа ахнула, рефлекторно расступаясь, когда король бросился на нас. С грохотом сорвавшись с места, он пронесся мимо горожан, выхватывая нож и замахиваясь; безошибочное направление его оружия указывало на Бриар.
К его несчастью, я оказался быстрее. Еще до того, как король успел толкнуться ногами, я уже отбросил принцессу себе за спину. Риз едва успел пробежать несколько футов по кирпичам, как мое тело врезалось в него.
Троньте принцессу, и я превращаюсь в самого настоящего зверя. А поскольку моего сына здесь не было, чтобы увидеть, как его отец калечит врага, мне не было нужды сдерживаться. Мои пальцы превратились в когти, зубы — в клыки, а зрение по краям заволокло тьмой. Подобно тайфуну, мои кулаки и кинжалы обрушились на этого ублюдка быстрее, чем он успел пискнуть.
В шквале движений я выкручивал, хлестал и бил. Горько-сладкий привкус королевской крови брызнул мне на губы. Симфоническое эхо его воплей заполнило мои уши. Наконец, я закончил начатое.
Лето корчился на земле, его тело превратилось в месиво из рук и ног. Левый глаз распух до размеров тыквы и заплыл. Из ожоговых шрамов на груди сочилась багровая кровь, а алая запекалась в тех кратерах, где я истыкал его, словно подушечку для булавок.
Всё это время он пронзительно кричал от агонии. Он орал на свою стражу не ради того, чтобы они его защитили, а приказывая:
— Убейте принцессу! Сожгите Осень!
Дальше я расчленю ему язык. После этого я отпилю его хуй. Затем перережу его артерии, жилку за жилкой.
Но зачем откладывать главное событие? С рычанием я выхватил нож короля, перекинул его в одну руку, а в другой сжал свой собственный кинжал. Скрестив руки, я занес оба клинка в нескольких дюймах над его горлом. Потребуется всего один рывок, одно обратное движение, чтобы распороть ему шею двумя лезвиями.
Присев над королем на корточки, я оперся на одно выставленное вперед колено и прорычал сквозь зубы:
— Ты загостился, сладость.
Мои руки дернулись — и замерли.
Две пары рук вцепились в мои локти, останавливая убийство. Сначала я бросил взгляд на веснушчатое запястье — ее прикосновение было нежным, но твердым — а затем посмотрел ей в глаза. В этом безупречном взгляде я увидел свое убийственное отражение, то, насколько близок я был к тому, чтобы потерять себя из-за него.
Бриар ласково покачала головой.
— Мы умнее этого.
Пусть мы никогда не уподобимся ему.
Вспомнив эти слова из домика на дереве, я опустил оружие. Да, мы могли поступить лучше, хитрее, мудрее, чем просто изувечить Лето. Он не заслуживал смерти. Это было бы слишком легко.
Ради Бриар я бы разорвал этот мир в клочья. Но это не значило, что мне нужно было расчленить короля, чтобы достичь того
