Разрушение - Наталия Джастер
Я стояла на парапете. Мелкие камушки скопились под моими босыми ногами, впиваясь в камни. Свежие порывы ветра трепали рваную юбку моего платья, подол одежды истрепался, нитки распускались. Чем выше поднимаешься в этом дворце, тем яростнее становится ветер.
То же самое можно сказать и о власти. И уж точно, то же самое можно сказать и о члене Королевской семьи.
Эта ирония давила на мои плечи, словно камни.
Бешеные потоки хлестали по моим волосам. Рыжие пряди разлетались вокруг лица, большая часть косы уже давно расплелась. Хотя это была не единственная часть меня, которая рассыпалась.
Мой разум. Моя душа.
Мой страх. Моя любовь.
Все распускалось. Расползалось на части, как истрепанные нити моего платья.
Кровь запеклась на костяшках моих пальцев. Плоть саднило от клинка ювелира.
Так вот как на самом деле выглядит сломленная принцесса.
Зубцы окружали самую высокую башню замка, словно зубы, крепость удерживала меня внутри — по крайней мере, на какое-то время. Одной рукой я схватилась за выступ и подалась вперед. С такой высоты были видны только клены, растущие во дворах дворца. Несмотря на черное полуночное небо, пышные ветви сверкали оттенками красного и оранжевого.
Осенние листья. Многие из них дребезжали на ветру, словно тарелки.
Отсюда суматоха казалась сильнее — острее. Вершина была огромной, падение — долгим, а ветер так и норовил подхватить все, что попадало в его поток.
Падение не займет много времени.
Моя свободная рука сжала корону, которую я украла из хранилища. Эту реликвию я надевала, когда занималась любовью с шутом на своем троне.
Шпили короны торчали, как золотые шипы, безупречные, если не считать трещины, проходящей по одной стороне. Для этого потребовалось несколько сильных ударов. Однако из-за этого раскола завершить дело теперь будет проще простого.
Когда я провела большим пальцем по короне, моя хватка дрогнула. Я вытянула руку над пропастью, и в горле защипало.
Принцесса не ломается.
Но корона может.
Мои пальцы разжались — и я отпустила ее. Тяжесть целой нации исчезла, словно она была не тяжелее перышка, шторм проглотил предмет целиком. Я смахнула волосы с глаз и смотрела, как она падает, зубчатые края превратились в металлические крапинки.
Корона ударилась о нижнюю башню. Она разбилась, раздался пронзительный звук. Тысячи осколков разлетелись в стороны, напоминая зеркальное стекло или крупинки сверкающей пыли. Они рухнули на клены, осколки исчезли среди широких листьев.
Я была права. Чем выше стоишь, тем сильнее ветер, тем тяжелее падение.
Но это нужно было сделать. Мне нужно было отпустить это. Что бы ни случилось, эта корона была выкована древним ювелиром, который верил в принципы и законы, которые я не могла поддерживать. Эта многовековая корона олицетворяла старый образ мышления, нетерпимый канон морали. Она была создана не для меня и не для того, за что я выступала.
Принцесса должна выковать свою собственную корону.
В темноте блеснул алый браслет на моем запястье. Ткань была в пятнах крови, но лента была на месте, узел надежно завязан. Я сделала свой выбор давным-давно, и он был правильным, даже если это означало рискнуть всем остальным, что было мне дорого. Потому что, когда правитель не подчиняется, последствия могут быть фатальными. Хотя я пока не могла сказать, чего ожидать отныне, была одна определенность. Если не быть осторожной, тактичной и внимательной, даже принцесса может потерять все.
Включая это королевство.
Включая корону.
Включая его.
38
Бриар
Я едва успела повернуть ручку двери в свои покои, как Поэт рывком распахнул ее. При виде меня его изможденные черты лица расслабились. Он схватил меня за локоть, втащил внутрь, захлопнул за нами дверь и прижал к своей груди.
Мой приглушенный вздох разбился о его торс. Магнетическая сила притянула меня к нему, и я обхватила его руками, вдыхая ароматы амбры и ветивера.
Ароматы безопасности и страсти. Эссенции дома.
Шут свирепо прижал меня к себе и уткнулся лицом в мою шею. — Ебаный ад, Бриар, — прошипел он. — Я чуть не умер от страха. Я обыскал крыло библиотеки, прокрался на конюшни и устроил истерику в грушевом саду. После того как я обошел все твои убежища, мне показалось, что ты испарилась. Черт возьми, я расхаживал по этой комнате, как зверь.
— Прости, — сказала я, мой голос дрогнул. — Сначала я пошла в твои покои, но тебя там не было.
— Похоже, мы подумали об одном и том же, потому что я пришел в твои, как только закончил проверять Нику. Но когда я обнаружил, что твои покои пусты, я искал везде, прежде чем, наконец, вернуться сюда. — Я открыла рот, чтобы спросить о Нику, но Поэт отстранился и схватил меня за щеки, его большие пальцы забегали по моей коже. — Где ты была?
— Я спускалась в подземелье.
Его выражение лица изменилось, этот проницательный ум расшифровал мой собственный. — Должно быть, мы разминулись.
Я моргнула. — Ты тоже там был?
— Да. Что бы там ни говорила твоя мать о том, что битва и Мастера не добрались до других частей замка, я знал, что ты захочешь убедиться, что люди не пострадали. И не в последнюю очередь у меня было предчувствие, что тебя потянет туда другими принцессиными порывами. Должно быть, я прибыл вскоре после того, как ты ушла.
Когда толпа рассеялась, нас с Поэтом проводили в лазарет. Мама пошла с нами, отказываясь отходить от меня ни на шаг, пока мы не убедили ее присмотреть за Нику и позаботиться о войсках.
После того как она ушла, лекари занялись мной и шутом в отдельной палате. Целители очистили нас от грязи, наложили швы и обработали наши раны. Мы смотрели друг на друга, сжав руки, наши пальцы соединились через пустое пространство между нашими койками. Но поскольку рана у меня на боку была не такой сложной, как дыра от гвоздя на руке Поэта, я оставалась с ним, пока на него не подействовало снотворное. Оно было необходимо ему, чтобы справиться с болью.
Пока он отдыхал, я тоже проведала Нику, затем спустилась в этот подземный ад, потом поднялась на башню и отправила свою корону в полет. Должно быть, я пробыла там какое-то время, раз уж Поэт за это время проснулся и спустился за мной в подземелье. Безусловно, он ожидал найти меня там.
Увидев, как Поэт поморщился, я опустила голову, чтобы осмотреть повязку на его руке. Белую ткань усеивали пятна крови,
