Разрушение - Наталия Джастер

Эйр не смог бы помочь нам доказать правду. Без поддержки своего отряда свидетельства этого человека не выдерживали никакой критики. Двор знал, что он подружился со мной и Бриар. Они сочли бы его предвзятым, несмотря на его безупречную репутацию.

На месте происшествия появилась жена Риза. Глаза королевы Жизель расширились, осматривая двор, который превратился в кладбище.

Ах. Значит, он прибыл сюда под предлогом очередного светского визита.

Я не знала, что он будет здесь.

От признания Авалеи у меня по коже побежали мурашки. Так скоро после своего последнего визита, Риз, должно быть, услышал, что мы пригласили Весну на Праздник Жнеца, и решил присоединиться.

Либо так, либо он никуда и не уезжал. На самом деле, он мог быть здесь всё это время, прячась где-нибудь в укромном местечке в Осени. Где-то, где он мог регулярно встречаться с Мастерами, а также следить за мной и Бриар.

Риз не мог знать, что всё это произойдет. Он не мог знать, что нужно появиться именно в этот момент. Но я не удивлюсь, если он решил задержаться здесь на какое-то время, на случай, если что-то пойдет не так и мы откажемся поддаваться на шантаж.

Он должен был знать, что нас нельзя недооценивать.

Рычание сквозь стиснутые зубы вырвалось у меня, когда мы с Ризом встретились взглядами. Он стоял там, явно осознавая, что ему не нужно было, блядь, ничего делать, почти не нужно было и пальцем пошевелить, а тем более произносить хоть слово, чтобы весь этот пиздец обернулся в его пользу.

Словно удачный переворот или неожиданный подарок, Бриар сама делала для него предостаточно.

— Чудовище! — пронзительно закричала она.

— Убийца! — прокляла она.

Тревога сжала мою грудь. Не отрывая яростного взгляда от жалкой усмешки Риза, я прошептал Бриар на ухо: — Тише. Тише, сладость.

Наконец принцесса бессильно привалилась ко мне. Она тяжело дышала, с силой выталкивая воздух. Она изо всех сил пыталась успокоиться, но ее голос прозвучал хрипло, когда она прошипела королю: — Это ты сделал. Ты несешь за это ответственность. И за это я тебя, блядь, выпотрошу.

Отчетливые вздохи ужаса пронеслись по толпе. Угрожать монарху было государственной изменой, даже если это слетало с губ члена Королевской семьи.

В ответ на обвинения и угрозы Бриар Лето лишь покачал головой. Угроза стояла там, как и в ту первую ночь, когда он омрачил порог Осени — словно богомол из адских глубин.

Если бы это зависело от меня, я бы с удовольствием посмотрел, как Бриар разрывает этого ублюдка. Клянусь Сезонами, я бы присоединился к этому удовольствию.

Вместо этого я крепко держал ее. Мой язык потерял свои рычаги влияния, хитрость покинула меня, а навыки испарились. Я прижимал к себе свою колючку, защищая ее, но был не в силах остановить эффект домино.

Риз вытянул руку. — Теперь вы видите то, чему я был свидетелем давным-давно в Весне? Принцессу, потерявшую контроль над рассудком. Наследницу, скатывающуюся в безумную истерику — и все из-за ее увлечения скандально известным, блудливым ублюдком-шутом, который скрывал от Короны своего сына-простака. Соблазн лишил ее здравого смысла.

Я оскалил зубы и прорычал: — Остановись. Прямо. Сейчас.

Но, как идиот, Риз проигнорировал мое предупреждение. — Моя королева и я прибыли сюда в надежде на сохранение нашего мирного союза. Мы приехали, чтобы проявить добрую волю и принять участие в ваших празднованиях в честь Праздника Жнеца. Однако, похоже, наш великий жест более не может быть исполнен, — гнал он откровенную чушь, едва ли не с пеной у рта. — Мы не должны объединяться с этой нацией, когда ее будущая правительница находится на грани срыва. Прошу вас, не вините вашу королеву. Но от простаков до безумцев — Бриар из Осени поддерживает прирожденных душ и стремится их освободить. Помяните мое слово: эта женщина и ее любовник-шут намереваются на законных основаниях освободить эту чуму. Принцесса выпустит на волю заразу природы и наводнит ваш Сезон мерзостями. Осмелюсь сказать, она не годится для правления.

— Как вы смеете! — прошипела Авалея. — Вы не будете так отзываться о моей дочери!

Я крепче прижал Бриар к себе и почувствовал, как она напряглась. Воистину, я ощутил тот момент, когда к ней вернулась логика, то самое мгновение, когда моя благоразумная принцесса осознала всю серьезность своего поведения.

Риз едва ли удостоил мертвых Мастеров взглядом. Я не мог сказать, до какой степени он состоял с ними в сговоре, и не было логики в том, что он мог предвидеть такой исход. Не хватало еще одного кусочка пазла.

Тем не менее, этот Мудак из Мудаков ухватился за эту возможность, как за конфету. Довольный, блядь, до усрачки, он повысил голос, и его пропаганда разлетелась по воздуху, как вирус. — Из-за ее сочувствующих решений и из-за ее грязных страстей погибли солдаты, вынужденные сохранять верность, и простолюдины, — теперь он указал на мертвых Мастеров, — вынужденные взбунтоваться.

Каденс, Пози и Вейл встали на нашу сторону и сердито уставились на короля. Эйр сжал челюсти и тоже шагнул в нашем направлении, заняв место рядом с нами.

Эта солидарность ничуть не впечатлила зрителей. Подобно смоле, взгляд Риза скользнул по толпе, накрывая их густой, черной лавиной клеветы.

— Сколькими еще из вас она пожертвует ради своих вульгарных желаний? — вопрошал он. — Сегодня ночью она довела некогда доброжелательный двор до насилия. Но сколько пройдет времени, прежде чем она разожжет гражданскую войну?

— Нет! — закричала Бриар. — Я не буду… Я не стану…

Но ее отрицание угасло. Король стратегически заложил свои слова, словно мины, и Бриар знала, что лучше на них не наступать. И все же она так же хорошо, как и я, понимала, что защищаться было слишком поздно. Чем больше она протестовала, тем хуже это выглядело.

Браво, потому что двор слушал Риза и смотрел на Бриар, их ошеломленные черты искажались, превращаясь в нечто более опасное, чем сомнение. На их лицах отразилось подозрение, а затем и презрение.

Они смотрели так, словно она сошла с ума.

Словно она… сошла… с ума.

37

Бриар

Существовали разные виды тьмы. Полное отсутствие света, словно погружение на дно колодца или падение в сон. Приглушенный блеск леса в сумерках. Мрачные тропы или покои, залитые лунным светом.

Глубины зрачков шута. Черный ромб, нарисованный на его лице. Эбеновый лак на его ногтях. Тени, окутывающие его черты.

Но существовала также и болезненная разновидность тьмы. Тот вид, который измерялся не в пигментации, а в чувствах. Она обитала даже в самых альтруистичных королевствах, ее было так же