Пышная Света #звездаРунета - Лена Харт
«Ужас» она произносит так, будто говорит о сломанном ногте, а не о человеческой трагедии.
— А потом какой-то аноним прислал нам твой адрес. Сказал, тебе нужна помощь. Что ты тут совсем одичала и срочно нужно спасение!
Аноним, помощь, одичала... Мои пальцы впиваются в перила крыльца, и ярость пронзает меня насквозь, придавая сил, выпрямляя спину и возвращая голос.
— Светик, а где тут у вас уборная? — продолжает Лерочка, оглядываясь. — Только не говори, что вон та деревянная будочка! С сердечком на двери! А то я свой детокс-чай выпила утром, три чашки, и теперь очень, очень надо…
— Туда, — баба Зина машет рукой в сторону своего участка. — Только Дуську не выпусти, а то она детокс-чай не пьёт, но последствия у неё те же.
— Сейчас мы такой контент организуем! — подхватывает Стас, не слушая. Он вытащил телефон и уже снимает окрестности, поворачиваясь вокруг своей оси, как заводная игрушка. — Представляешь заголовки? «Из грязи в князи… и обратно!» Нет, стоп. «Пышная Света: Деревенский детокс». Или лучше: «Когда звезда падает на землю». Мы уже и хэштег придумали: #Света_Перезагрузка! Ты представляешь, какой это будет охват?
Он произносит «охват» так, как другие люди произносят «любовь» или «счастье».
— Гениально, — повторяю, как эхо. Делаю шаг вперёд. Ноги в сапогах утопают в прохладной грязи у крыльца, и это ощущение отрезвляет. — Реалити-шоу «#ПышнаяСвета в глуши»? Бомба?
Стас расплывается в улыбке, не замечая моего тона.
— Ну да! Антон говорит, это может быть новый формат. Эко-контент сейчас в тренде. «Назад к корням», «Цифровой детокс», всё такое. Ты будешь доить коров в прямом эфире! Топить печь! Варить… ну, что тут варят? Самогон?
— Самогон, — подтверждает баба Зина. — Дед Захар варит. Первач — ослепнуть можно. В прямом смысле.
— Супер! — Стас записывает что-то в телефон. — Аутентичненько.
Делаю ещё один шаг вперёд, чавкая грязью.
— Убирайтесь.
Стас поднимает глаза от телефона.
— Что?
— Убирайтесь. Вон. Из моего дома. С моей земли. Вместе со своим смузи и своими хэштегами.
Улыбка медленно сползает с его лица.
— Свет, ты чего? Мы же помочь приехали! Мы тебе привезли сухой шампунь! И протеиновые батончики! И павер банк на двадцать тысяч миллиампер!
— Мне. Не нужна. Ваша. Помощь.
Каждое слово, как удар молота, который заколачивает очередной гвоздь в крышку гроба моей московской жизни.
— Но Антон сказал…
— АНТОН? — рычу так, что Лерочка, уже ковыляющая к «деревянной будочке», подпрыгивает на месте и роняет смузи. Зелёная жижа растекается по траве, и трава, кажется, вянет. — Антон?! Тот самый Антон, который слил видео с корпоратива? Тот Антон, который превратил мою жизнь в мем? Тот Антон, который сейчас, наверное, сидит в офисе и потирает свои потные ладошки, предвкушая новый «контент»?!
Стас бледнеет. Делает шаг назад. Пытается обойти лужу, поскальзывается и с громким шлепком садится прямо в грязь. Его бежевые брюки мгновенно становятся цвета мокрой земли. Футболка короля контента теперь выглядит иронично.
— Света, давай без истерики, — он пытается встать, скользит, падает снова. — Мы профессионалы и можем перевернуть нарратив. Сделать тебя героиней!
— Пошли. Вон.
— Но…
— ВОООН! — крик срывается на визг. — Пока мой сосед не решил помочь вам найти дорогу обратно! Его топор, знаете ли, отличный навигатор! А ещё у него трактор! Здоровый такой! Зелёный! Может переехать вашу машину, и никто даже не заметит!
Лерочка испуганно взвизгивает. Оператор опускает камеру. Стас, барахтаясь в грязи, как жук на спине, окончательно теряет остатки достоинства.
— Но, Света… Антон сказал…
— Передайте Антону, что я его тоже перезагружу. Лично. Вместе с его зубами и его карьерой. А теперь ВАЛИТЕ!
Они пятятся к машинам. Лерочка бросает попытки добраться до туалета и прыгает к фургону на одной ноге. Стас кое-как поднимается, оставляя на земле отпечаток своего тела — современное искусство в жанре «падение эго».
"Коллеги" спешно запрыгивают в машины. Моторы ревут. Колёса крутятся.
Но уехать не так-то просто.
BMW уже основательно увяз в той самой колее, которую оставил «Михалыч». Глубокой, жирной, коварной колее, в которой тонут надежды и городские внедорожники. Колёса беспомощно вращаются, разбрасывая грязь во все стороны и забрызгивая белый фургон. Фургон сдаёт назад и упирается бампером в столб.
— Газу! Газу давай! — орёт кто-то из машины.
Газ. Грязь. Рёв мотора. Никакого движения.
Баба Зина наблюдает за этим цирком, сложив руки на груди.
— Эх, жаль, Климка уехал, — говорит она с притворным сочувствием. — «Михалыч» бы их вытащил. За денежку малую. Или за большую. Как повезёт.
Не дожидаясь финала этой комедии, разворачиваюсь и бегу.
Бегу по деревне в мужской рубахе, как сумасшедшая из фильма ужасов. Не хватает только топора в руках и криков «Вот я вас!». Хотя… идея неплохая. Надо будет обсудить с бабой Зиной.
Грязь хлюпает под ногами. Ветер бьёт в лицо. Рубашка развевается за спиной, как плащ супергероя. Очень странного супергероя. Очень растрёпанного.
Адреналин несёт меня к мастерской Пашки, которая находится по соседству с Климом, единственному островку цивилизации на всю округу. Туда, где по моим ощущениям должен быть интернет. Где я смогу наконец сделать то, что должна была сделать сразу.
Врываюсь внутрь без стука, задыхаясь.
— Паша!
Он сидит, склонившись над разобранным ноутбуком, в наушниках, и его окружает творческий беспорядок из плат, проводов и отвёрток всех размеров. Рядом стоят три недопитые чашки с чаем, а на стене красуется плакат Илона Маска с подписью «Однажды и я», пока на мониторе мелькает какой-то код.
Увидев меня, Пашка срывает наушники с головы, и его глаза округляются.
— Света? Ты чего? За тобой медведь гнался? Или Прохор? Или…
— Хуже, — выдыхаю, хватаясь за дверной косяк. — Коллеги.
— Ох ты ж ёкарный бабай.
— Мне нужен твой интернет. Прямо сейчас.
Пашка окидывает взглядом моё лицо, мои босые ноги, рубашку Клима с узнаваемой заплаткой на локте, а потом встречается глазами с моими, где наверняка полыхает что-то такое, от чего умные люди отходят на безопасное расстояние. Его обычно весёлый взгляд становится серьёзными, потому что он всё понимает без слов.
— Садись, — никаких вопросов, никаких лекций, простое категоричное «садись», произнесённое тоном, который не терпит возражений.
Пашка разворачивает ко мне свой старый, но мощный компьютер, и в углу экрана горит заветный значок спутникового соединения — три полоски стабильной связи, окно в мир, который я так старательно избегала. Сажусь в его кресло, оно скрипит подо мной, а пальцы сами ложатся на привычную клавиатуру.
Открываю свой аккаунт, ввожу пароль и прохожу верификацию, жду, пока загрузится интерфейс. Руки предательски дрожат, а сердце колотится, словно пытается выпрыгнуть наружу
