Нищая невеста - Денни Смит
А еще она чувствовала сожаление и разочарование.
Сожаление от того, что многолетняя дружба так глупо оборвалась. И разочарование в… Джозефе. На мгновение ей показалось, что этому человеку свойственно благородство души и такт, но, видимо, это был всего лишь самообман.
Она видела в нем джентльмена, который готов помочь тому, кто в том нуждается. А он называл себя дельцом, который и шага не сделает, если не видит в том выгоды для себя. Как жаль, что она забыла об этом, поддавшись глупой влюбленности. Пожалуй, никогда раньше она так ни в ком не разочаровывалась.
Претворив дверь, она пошла к себе. Сегодня ей было необходимо приехать в салон мисс Грей и выбрать фасон для свадебного платья. И хоть сейчас ей меньше всего хотелось выходить замуж за мистера Эттвуда, забрать свое слово назад и разорвать помолвку она не могла.
31
— Дорогая, как прошел ваш день?
Джозеф по заведенной привычке, придя домой, тут же прошел в кабинет, где его ожидала Эмили. Ему нравилось возвращаться туда, где его ждут. Это привносило какой-то смысл во все, что он делал. А его невеста отличалась умением слушать, и с ней было особенно приятно обсуждать события прошедшего дня.
Он никогда не слышал, чтобы подобный порядок был установлен в аристократических кругах. Обычно супруги жили каждый своей жизнью, изредка встречаясь на каких-нибудь светских мероприятиях, но его бы это не устроило. После свадьбы он не собирался менять привычки, и был уверен, что Эмили охотно пойдет на это.
Обычно она разливала им чай. По началу Джозеф сопротивлялся, предпочитая пить ненавистный кофе, пока благодаря ее меткому замечанию, не осознал, что уж перед ней-то точно нет смысла держать лицо и мучать себя, выпивая эту горькую бурду только для того, чтобы добавить себе налет светскости и окружить ореолом богатства.
Обычно она встречала его в хорошем настроении. Но сегодня он почти физически ощущал, как собирается гроза. Он попытался отмахнуться от глупого предчувствия, но отвратительный огонек в груди, порожденный чувством вины, тлевший весь день, разгорался все сильней. А потому Джозеф с нарочитой жизнерадостностью рассказывал о том, как прошли его дела в Сити и пересказывал текст письма от поверенного в Эдинбурге. Но Эмили, кажется, его не слушала.
— Джозеф, зачем вы сделали это? — совершенно спокойным, даже будничным тоном попыталась проговорить она, но он почувствовал в ее словах горечь.
— Сделал что, дорогая?
— Джозеф, пожалуйста… не заставляйте меня думать о вас хуже, чем вы есть.
Ему бы извиниться, чтобы закончить этот неприятный, мучительный разговор, но, чувствуя за собой вину, он, тем не менее, не собирался ее признавать.
— Что вы хотите услышать? — он откинулся на кресле, лицо приняло упрямое выражение.
— Правду, — просто сказала она и пристально уставилась на него, как будто пытаясь прочитать его мысли, как не делала уже очень давно.
Наверное, ему было бы проще, если бы она обладала хотя бы четвертой частью темперамента мисс Грант и накинулась бы с упреками, устроив скандал. Но Эмили была Эмили и потому сидела перед ним каменным изваянием с абсолютно бесстрастным лицом. В самообладания он явно проигрывал ей. И только в тоне отдаленно слышалась горечь человека, пережившего самое большое разочарование.
— Ах, правду? — насмешливо откликнулся он, прищурив глаза, — А правда в том, дорогуша, что вы просили добыть письма, и я с этим справился.
Она тяжело вздохнула.
— Я просила принести эти письма мне. Я бы сама отдала их мисс Грант. Вы их читали?
— Нет… и нет, — он рассмеялся, наслаждаясь собой, а огонек вины в груди превратился уже в настоящее пламя, — Вы ничего об этом не говорили. Вы лишь просили забрать их у капитана Филиппса, что я и сделал. Дорогуша, яснее выражайте свои пожелания, чтобы избежать в будущем подобных разочарований, — он сделал небольшую паузу, отпив из своей кружки чай, и нарочито медленно, спокойно, показывая, что этот разговор его вовсе не волнует, поставил чашку на блюдце и добавил, — Я думал, что вы достаточно умны для этого.
Бледные щеки девушки вспыхнули. Она с укоризной посмотрела на Джозефа, начиная терять самообладание.
— Я думала, вы не станете со мной играть словами.
Мужчина пожал плечами и нагло улыбнулся, радуясь, что, похоже, выходит из этого разговора победителем. Его самодовольство окончательно вывело из себя девушку.
— Я совсем забыла, что вы не джентльмен, а делец, — зло выплюнула Эмили, вложив немало яда в эти слова.
Уже через мгновение она осознала, что сказала вслух эти роковые слова. Ее глаза потрясенно округлились, она зажала рот рукой. Но сделанного было не исправить.
— Джозеф, простите меня. Я не хотела этого говорить.
— Да, нет, Эмили. Все так, — помертвевшим голосом ответил Джозеф.
Его лицо застыло маской, и не выражало ничего. Но для Эмили, хорошо изучившей жениха, говорило о многом.
32
Джозеф ехал по улицам просыпающегося города. Впервые за черти знает сколь времени он провел бессонную ночь. Сказанные Эмили слова, против его воли напрочь засели в голове и принесли ему куда больше мучений, чем можно было предполагать.
В самом деле, ну что такого она сказала. Назвала дельцом? Ну, так и он сам так себя называл. Но вот только память тут же услужливо подкидывала другую картину. Ту, в которой она в темноте кареты с очаровательным румянцем от смущения говорит, как он благороден и называет его джентльменом.
Для него много значили эти слова. Он, сын просеивателя грязи, сам нередко копающийся в детстве в речном мусоре, смог не только нажить состояние и соперничать с богатейшими людьми страны, но и заслужить любовь, и что немаловажно уважение, одной из самых родовитых девушек.
Девушки умной, милой, очаровательной в своей невинности, похожей на нежный цветок. И нуждающейся именно в нем, не по тому, что он богат и могущественен, а именно из-за него самого. Потому что за маской грубого, бескомпромиссного и что уж греха таить — плохо образованного дельца, разглядела живого человека, которому свойственны великодушие и честность. И была готова дать ему то признание, которое он заслуживает ничуть не меньше иного глупого аристократа, который получил все единственно по праву рождения.
Он представлял,
