Пламя ада - Кармен Мола
– Прошу, вернитесь в дом! – взмолилась Идалина.
Леонор, не обращая внимания на ее слова, подошла к людям, пытавшимся потушить пожар. Огонь мог перекинуться на остальные здания, сжечь весь квартал, в том числе и ее собственный дом. Из черного хода горящего здания выбежала собака. Она тоже была охвачена пламенем, но никто не обращал на бедное животное внимания. Собака выла. Леонор не знала, как ей помочь, и накинула на нее шаль, чтобы сбить пламя. Собака упала на землю, выбившись из сил. Когда Леонор опустилась рядом на колени, она обнаружила, что животное еще дышит. Она попыталась сбросить шаль, но та прилипла к собачьей коже: стоило ей потащить угол ткани, как та стала тянуться, точно смола.
Внезапно в дверном проеме, из которого выбежала собака, Леонор увидела темный силуэт. Там был мужчина! Обнаженный, он шел нетвердыми шагами, казалось, он вот-вот упадет. Мужчина пытался добраться до выхода. Леонор вскочила и стала звать на помощь, но ее голос потонул во всеобщем шуме. Она отыскала взглядом Кандидо – тот помогал носить ведра с водой из Дома милосердия.
Леонор услышала звук, похожий на плач новорожденного, и обернулась. Мужчина в доме сделал еще несколько шагов среди бушевавшего пламени. Леонор приблизилась к двери, пытаясь разглядеть мужчину, и наконец решилась войти. Огонь сожрал его кожу, оставив сплошную рану, но лицо несчастного показалось ей знакомым. Она узнала его по заячьей губе, которую видела всего несколько часов назад, когда была на приеме у губернатора. Коллантес! Имя тут же всплыло в ее памяти. Он был весь в крови, и на несколько секунд Леонор показалось, будто ему оторвало верхнюю часть черепа, на несколько сантиметров выше бровей. От волос мужчины не осталось и следа. По лбу стекала кровавая масса, а сверху в нее было воткнуто нечто, похожее на покосившееся распятие. Леонор собиралась войти в дом, когда чья-то рука схватила ее: Боада остановил ее. Мгновение спустя балки верхнего этажа обрушились и погребли Коллантеса под собой.
Боада успел оттолкнуть Леонор, прежде чем взметнувшееся пламя задело их. Леонор упала на землю рядом с мертвой собакой. Она пыталась описать то, что увидела, но из ее рта вырывались лишь бессвязные звуки.
– Вы едва не совершили непоправимое! – резко сказал Боада.
– Что ты делаешь? – к Леонор подбежал испуганный Кандидо.
Опустившись рядом с Леонор на колени, он обнял ее. Она не могла отвести взгляда от языков постепенно слабеющего пламени. Когда оно наконец погасло, их глазам предстали обугленные руины, похожие на скелет, извлеченный из земли.
– Коллантес, – удалось выговорить Леонор.
– Знаю, это его дом, – кивнул Кандидо.
– Я бы не удивился, если бы узнал, что дом подожгли специально. Коллантеса многие ненавидели… – услышала она бормотание уходящего Боады.
То, что Леонор увидела, наверняка было галлюцинацией, порождением измученного воображения. Чем еще объяснить явившегося ее глазам Коллантеса, блуждавшего по горящему дому с изуродованной головой и стекавшей по его лбу какой-то жуткой массой?
17
Колокол безжалостно зазвонил в четыре утра, когда вновь прибывшие едва успели сомкнуть глаза.
Только вчера они вышли из поезда на станции Артемиса – Мауро увидел название, написанное краской на стене. Остаток пути до сахарного завода «Магнолия» они вслед за Рамиресом прошли пешком. Они были на Кубе – в неведомом краю. В ночной темноте слышались звуки животных, таившихся в зарослях, и отдаленный ритмичный бой барабанов, который сопровождал их всю дорогу.
– Это рабы, – пояснил Рамирес. – Так переговариваются те, кто находится на разных плантациях.
Томасиньо и Мауро тащили Галею, который сам не мог сделать ни шага. Его лихорадило и рвало водой, которую ему время от времени давали выпить.
Сахарный тростник покачивался на легком ветерке с тем же потрескиванием, какое издает огонь, пожирающий жнивье. На территории сахарного завода «Магнолия» было безлюдно. Они увидели только строения: склады, жилые помещения и бараки, куда Рамирес и отвел их. В бараке, куда зашли шестеро галисийцев, пахло конюшней, но они так устали, что не обратили на это внимания. Наконец-то можно было лечь, пусть и на подстилку из грязной соломы. Прежде чем погрузиться в сон, Мауро подумал о тайном языке барабанов. О чем рабы рассказывают друг другу? Какие истории не дают им покоя всю ночь напролет? Может быть, воспоминания о земле, которую они покинули? И за миг до того, как заснуть, Мауро вспомнил код, который сам использовал, передавая сообщения бунтовщиков.
И вот в четыре утра Рамирес уже выталкивал их из барака, а колокол продолжал звонить.
– Ему нужна помощь. – Мауро сидел на полу, удерживая голову Галеи между его ног, чтобы тот не захлебнулся рвотой. Взгляд мальчика был блуждающим, глаза будто искали помощи.
– Это из-за жары, – отрезал Рамирес. – Через несколько дней все будет в порядке.
– Но это может быть чума. Его рвало черным.
– Кем ты себя возомнил? Ты что, доктор?!
Рамирес рывком поднял Мауро и вышвырнул во двор, где толпились мужчины, готовившиеся к работе. Большинство из них были чернокожими. Со временем Мауро научился их различать: темные и сильные – конго; высокие и горделивые, как Рамирес, – мандинго; самые свирепые – калабари… Было среди них и несколько китайцев – они не обращали внимания на суету африканцев и покидали бараки с тоскливой покорностью вьючных животных.
– Они тебя не укусят, – пошутил Мауро, увидев перепуганного Томасиньо: мальчик испугался еще сильнее, чем при встрече со Святой Компанией.
– Давайте на выход! – Рамирес велел им покинуть барак.
– Что мы здесь будем делать, Мауро? – спросил Томасиньо.
– Работать, – ответил тот. – Заработаем денег, чтобы отправить родителям в Суточао и наладить свою жизнь на острове.
Однако в мыслях у него было совсем другое. Вопрос испуганного мальчишки, который никогда далеко не уезжал из родной деревни, не видел ни чернокожих, ни выходцев с востока и, само собой, испытывал страх перед неизвестностью, заставил Мауро отказаться от прежнего оптимизма. Их поселили в одном бараке с рабами, и Рамиреса нисколько не заботило здоровье Галеи. Никто из испанцев не вышел их встретить. Где обещанные представители компании «Ромасанта», которые должны были их встретить?
Солнце еще не взошло, однако ночное небо постепенно начинало розоветь. Рассвет не заставит себя долго ждать. Работников собрали во дворе. В центре его стояла вышка с колоколом, в который били до тех пор, пока все не отправились на плантацию. По периметру двора находились основные постройки владения. Два убогих барака с крошечными окошками резко контрастировали
