Нищая невеста - Денни Смит

— А вы что же думаете, что стоите несоизмеримо больше? — ядовито спросил он и опять нагло улыбнулся.

Как же хотелось зарядить пощечину, чтобы, наконец, не видеть больше этой ухмылки, но Эмили не посмела, вспомнив, что у ее знакомого отменная реакция.

— Куда мы едем? Пожалуйста, прикажите кучеру остановить лошадей.

— Зачем?

— Я сойду. Мне надо домой, — нервно проговорила девушка.

— Нет.

— Что нет?

— Я еду к себе домой и рассчитываю на вашу компанию.

Непроизвольно запахнув плотнее пальто, девушка глянула на своего спутника и покраснела.

— Успокойтесь, — прочитав невысказанные опасения на ее лице, с досадой проговорил Джозеф и продолжил в обычной насмешливой манере, — вы не настолько красивы, чтобы я потерял голову от страсти. Отдохнете, согреетесь, пообедаете со мной, а после я прикажу, чтобы вас доставили домой. Считайте, что это приглашение на званый обед.

Эмили покраснела и опустила глаза в пол. Она так и не поняла, как реагировать на такую грубость.

— Что заставило вас выйти из дома в такую погоду? — продолжил он тем временем, — Или это и есть ваш светский променад?

Девушка заметно напряглась. Не рассказывать же в самом деле, что она ходила в агентство в поисках работы, и что сегодня удача ей не улыбнулась, и навряд ли ей стоит обращаться сюда в дальнейшем. Что отец почти не бывает трезв, а его гостей она боится до такой степени, что почти не покидает пределов комнаты. И что поесть теперь ей удается не каждый день.

Несколько раз она ловила себя на малодушной мысли, что согласись тогда на замужество, и все проблемы были бы решены. Но тут же одергивала себя, здраво рассудив, что нынешних проблем может и не было бы, зато появились бы другие, и только Господу известно, как было бы хуже.

— Мы гуляли с мисс Грант. Она просила помощи в выборе свадебных подарков, — неловко солгала Эмили и опять покраснела.

— Боже мой, дорогая, если не умеете врать, так и не беритесь за это. В этой части города совсем нет дорогих магазинов, зато мне известно, что неподалеку агентство миссис Робинсон. Я бы поверил, скажи вы, что ищете горничную или компаньонку. Теперь же склонен думать, что вы сами ищите работу. Мне, кстати, нужна хорошая горничная.

— Это правда, сэр? — оживилась Эмили. — Вы предлагаете мне место?

— Нет, разумеется! — довольно засмеялся Джозеф, радуясь, что девушка попалась в эту маленькую ловушку. Как же было приятно видеть, что надежда на мгновение осветив лицо, сменилась отчаянием, — Я же сказал, что ищу хорошую горничную!

— Я готова быстро учиться.

— Я не готов платить за вашу учебу. Не бесплатно же вы будете работать? — Эмили энергично закивала, — Что? Бесплатно? Вы не находите это нелепым? Вы готовы остаться в моем доме чуть ли не рабыней, вместо того, чтоб занять там место хозяйки! Чем я так плох?

— Мы же не любим друг друга! — ответила Эмили и тут же поняла, как жалко это звучит в глазах ее спутника.

— Только не говорите мне, что вы одна из тех восторженных дурочек, что верят в любовь до гроба. Брак — это сделка двух взрослых разумных людей и каждый преследует свою цель.

— Вы ошибаетесь!

— Это вы ошибаетесь!

— И какую же цель вы преследуете?

— Мне нужно положение в обществе, которое даст только женитьба на вас. Взамен я готов предложить вам комфорт, к которому вы так привыкли, красивый роскошный дом, свою защиту. Больше ни один человек не посмеет вас оскорбить…

— Кроме вас, разумеется, — едко вставила Эмили.

— Почему вы упрямитесь? Я не так уж и плох. Да, я не занимаю блестящего положения в обществе, но я не мот, не пьяница, не азартный игрок. У меня нет тяги пускать в ход кулаки, если со мной не согласны. Эмили, любая девушка была бы счастлива принять мое предложение.

— Так почему бы вам не попытать счастья с ними? Оставьте меня в покое. Кучер, — холодно крикнула она, — остановите карету!

— Не распоряжайтесь тут! Он вас все равно не услышит. — Джозеф постучал по стенам, демонстрируя их толщину, и показал на небольшую тоненькую выдвижную панель за своей спиной, через, которую, очевидно, и общался, — А даже если и услышит, то точно не послушает. Нравится вам или нет, но мы едем ко мне домой. Советую все-таки получить удовольствие от нашей поездки, — добавил металла в голос, показывая, что не готов больше спорить по этому поводу.

Эмили отвернулась к окну. Ей хотелось, чтобы спутник не увидел слез, готовых проступить на глазах. В ее нынешнем положении каждый был рад унизить.

Ей вспомнилось, как леди Гринвуд, когда-то близко дружившая с ее матерью, в прошлом месяце сделала вид, что не узнает ее. А мистер Кларенс, приходившийся дальней родней, на приеме по случаю помолвки дочери отозвал ее в сторонку, где грубо отчитал, добавив, что не желает продолжать знакомство с ее семьей, и выразил надежду, что Эмили утомлена и не задержится на празднике слишком долго. А сколько было сплетен, косых взглядов и ухмылок.

Все это было весьма неприятно, но открыто оскорблять ее еще никому не приходило в голову. И даже тот ужасный мужчина, что предложил уехать с ним, хоть и говорил оскорбительные вещи, но по крайней мере не навязывал своего общения. Этот же наглый, неприятный господин, чьего имени она даже не знала, казалось, не считал нужным общаться с ней иначе, хотя она в толк не могла взять, где и как могла так сильно его разозлить.

— Вы злитесь на меня? — чуть помолчав, спросила она, постаравшись придать своему голосу отрешенность, как будто речь шла вовсе не о ней, а, к примеру, о погоде.

— Да, — наконец ответил он и посмотрел на нее прямо в упор, — Меня раздражают ваши глупость и высокомерие.

Эмили пожала плечами. Что она могла сказать? Обвинение в высокомерии не так сильно кольнули, как обвинение в глупости. Но если уж ему угодно считать ее глупой, это не изменить. В конце — концов, какое ей дело до того, что думает о ней человек, с которым она познакомилась несколько дней назад. Не он ли уверял ее, что мнение других людей ничего для него значат? И все равно обида неприятно кольнула.

С детства привыкнув быть дурнушкой и затворницей, она надеялась, что уж в уме-то бог ее не обделил. Это давало хоть какое-то ощущение справедливости. Но коли собеседник считает ее дурой, то и терять больше нечего.

— Вы всегда так прямолинейны, сэр?

— К чему ходить вокруг да около? Давайте поговорим откровенно.

— Извольте, сэр.