Нищая невеста - Денни Смит
У нее ни за что не хватило бы духу ответить на колкость или неприкрытое оскорбление. Но вот, тягостный ужин подошел к концу. Эмили глазами поискала Джин, но той не было. Говард тоже куда-то подевался. Решив, что брата с сестрой отвлекли какие-то срочные дела, она остро почувствовала одиночество. Вздохнув, словно перед решительным сражением, она вошла в танцевальную залу.
Ей показалось, что сотни глаз обратились на нее, но это должно быть разыгралось воображение: пары продолжали кружиться в танце, выделывая замысловатые фигуры, а музыканты продолжали играть. Она явно была здесь чужой. Ей претила эта жизнь еще в ту пору, когда отец мог позволить себе праздность, теперь же, когда она выглядит так, будто притащилась сюда из каких-то трущоб, а подруг нет рядом, хотелось немедленно вернуться домой. Эмили давно бы так и сделала, но, не располагая собственным экипажем, не хотела беспокоить леди Иден. Мельком она видела, как та вместе с сыном принимает поздравления от друзей и знакомых с помолвкой дочери. Не было никакой возможности подойти к ней и попросить отвезти домой, не привлекая излишнего внимания. Можно было бы скрыться в библиотеке или оранжерее, но она боялась, что так ее вовсе потеряют или забудут. К тому же там она оказалась бы совсем беззащитна, вздумай кто-нибудь нарушить ее уединение.
Девушка встала у стены в углу, намереваясь остаток вечера провести именно так. Украдкой она наблюдала за гостями. Те презрительно морщились, как будто увидели мерзкое насекомое. Неподалеку несколько девушек, чуть младше нее самой, о чем-то говорили, Эми слышала приглушенное хихиканье, доносившееся оттуда. Прошло довольно много времени, прежде чем она поняла, что предметом обсуждения стала она сама.
Какой-то мужчина, которого она видела впервые в жизни, подошел и предложил уехать, чтобы лучше узнать друг друга. Эмили замешкалась, не понимая, чего от нее хотят. Добродушно рассмеявшись, незнакомец предложил деньги, если она согласится. Первым порывом было дать пощечину, но тогда история закончится скандалом, а еще больше чернить свою репутацию ей не хотелось. Краснея от беспомощности, она пролепетала отказ.
— Никто не предложит больше, — усмехнулся мужчина, бросив напоследок, — Если передумаете, найдите меня.
В который уже раз за сегодняшний вечер она захотела расплакаться. Не к этому ли она готовилась, сидя перед треснувшим зеркалом и собирая волосы в гладкий простой пучок. Но откуда же тогда эти предательские слезы? Нервно закусив верхнюю губу, прямо как обычно это делала Джин, она чуть было не бросилась вон, когда заметила знакомую зелено-красную фигуру, направляющуюся к ней.
— Пойдемте танцевать, — потребовал молодой человек, с какой-то особенной манерой выговаривая слова, — вам некуда прятаться.
4
Они прибыли даже раньше, чем он рассчитывал. Танцы еще не начались, поэтому они переходили из одного зала в другой, высматривая знакомые лица. Гостей была прорва, полковник пригласил всех, кого только смог застать в городе. За неимением цвета аристократии, отсиживающегося, если верить Чарли в деревне, здесь собрались все хоть сколько-нибудь примечательные люди. Такого пестрого сборища ему не доводилось видеть нигде.
Сам полковник, разменяв шестой десяток, с рождением наследника, казалось, скинул десяток лет. Его жена, чьи фигура и облик не оплыли под воздействием лет и шести беременностей, приняла возмутительно-цветущий вид.
Супружеская чета с деревенской сердечностью приветствовала каждого гостя, выделяя, впрочем, тех молодых людей, кто сгодился бы стать женихом для двух старших дочерей. Джозефа немало позабавила настойчивость хозяйки в том, чтобы старшая дочь, пышнотелая молодая блондинка, показала бы ему дом и особенно оранжерею. Чарльз в этот момент отбивался от общества другой дочери. Не то, чтобы девушки были дурны, в иное время он бы позволил себя увлечь непринужденной болтовней с молоденькой, бойкой девицей, какую прочили ему, но сейчас у него была иная цель.
— Чарли, где же она? — в очередной раз шипел он на своего приятеля, — Только не говори мне, что я приехал зря!
— Друг мой, успокойся, выпей чего-нибудь, — тот широко развел руками в стороны и легкомысленно продолжил, напрочь опровергнув то, что говорил ранее, — я не обещал, что она будет сегодня здесь. Оглянись вокруг, посмотри. Здесь столько хорошеньких личиков, а тебе нужна пересушенная, хмурая рыбина, — он засмеялся и громогласно потребовал виски у проходившего мимо официанта с шампанским.
— Чарли, прекрати. Помни, зачем мы здесь!
— Я не знаю, для чего здесь ты, а я сюда пришел, чтобы хорошенько повеселиться! Как тебе та молоденькая вдовушка в темно-зеленом? Не дурна.
— Покажи мне сначала дочь маркиза Крэмби, а потом можешь убираться к своей темно-зеленой вдовушке!
— Ты не человек! Ты бульдог! Вот кто ты! Вцепишься в человека и жизни ему не дашь! — приятель громко зевнул. — Видел я как-то, как несколько бульдогов травили быка. Вцепятся в него и висят, как виноградины. Боже, как это было давно. Не желаешь ли со мной посмотреть на собачьи…
— Это все очень увлекательно! Но…
— О, а вот и виски! Выпил бы ты, а то в таком настроении всех вокруг распугаешь, даже твоя рыбина от тебя уплывет! — молодой человек протянул ему второй бокал, отпивая из своего. — Нет! Все-таки у полковника нет друзей в Шотландии! Дрянь, а не виски! — радостно заключил он.
— Угомонись уже! Ты ее видишь?
— Постой-ка! Да!
— Где?
— Вот же! Самое неказистое создание в этом городе. Она еще и подурнела с той поры, как я видел ее у Аскотов. Дьявол, я проспорил Генри сто крон. После приема у Мортанов на той неделе я был уверен, что мисс Уоррен покинет Лондон. Но нет, она еще на что-то надеется, бедняжка.
— Ты же уверял меня вчера, что сегодня она будет здесь!
— Я совсем забыл про прием у Мортанов, — легкомысленно отмахнулся приятель. — Да хватит тебе злиться. Вот она — твое сокровище.
— Где? — Джозеф почти рычал от нетерпения.
— Да вот же! Рядом с мисс Иден, той красавицей в золотом платье.
Молодой человек увидел ее, наконец. Все, как и говорил Чарли: самое неказистое существо, какое можно представить. Маленького роста, очень худа. Остренькие плечи, выпирающие ключицы, бледную кожу только подчеркивает фасон платья абсолютно дикой расцветки. Декольте можно назвать едва ли приличным, но и оно висит на груди, а не туго обтягивает, как ему полагалось бы. Полупрозрачная ткань дополняла образ, делая его не просто вызывающим, а абсолютно вульгарным. Под глазами залегли темные тени, лицо совсем осунулось. Вместо роскошной прически, какая приличествует женщинам ее положения, какой-то жалкий пучок, который пристало носить скорее гувернантке.
Что ж, после беглого осмотра ему показалось, что приятель
