Друг семьи - Дин Кунц
— Не меньшая услуга, чем та, которую оказывает Дэнни Даттон, когда каждую неделю приходит чистить бассейн и добавлять в воду химию. Что бы ты о нём подумала, если бы он просто поплавал и ушёл — ни чистки, ни химикатов, чистейшее мошенничество в области обслуживания бассейнов?
— Ты пытаешься меня рассмешить.
— Если этим я и занимаюсь, значит, у меня получается. Но на самом деле я пытаюсь выбить из тебя это чёртово носовое кровотечение, которое ты обещала.
— Я тебе сейчас и правда его устрою.
— Ха! Говорить ты мастерица, а толку никакого. Посмотри на мой шнобель. Ни капли.
— У тебя идеальный нос. Никто не назовёт его шнобелем.
— Свой нос я могу называть как угодно — шнобель, нос, рыло, клюв, Фред.
— Ты не зовёшь свой нос Фредом.
— Ещё как зову. У меня есть мужская сторона, просто вся она сосредоточена в носу.
Так мы и рухнули рядом на террасную скамью и обнимали друг друга, пока я не перестала смеяться.
— Никогда больше не говори, будто без тебя нам было бы лучше, — сказала Лоретта, — иначе я устрою тебе такое носовое кровотечение, что ты его до смерти не забудешь. Ты — благословение, и всё тут. Капитан Фарнам — комар. Мы его прихлопнем.
— А что насчёт мальчика?
— Адди, Адди, Адди. С каких это пор хоть один Фэрчайлд боялся психопатического, параноидального, ликантропического, поклоняющегося дьяволу клептомана?
— Никогда?
— То-то и оно. Я почти уверена, что знаю, как Франклин намерен с этим обойтись, — именно так, как и я сама хочу. Милая, к четырём часам пополудни в четверг Капитан Фарнам будет сидеть в тюрьме по обвинению в вымогательстве, а мальчик окажется в таком учреждении, где ему, если его вообще можно спасти, помогут. Плёвое дело.
Лоретта и Франклин победили столько бед, выдержали столько ударов судьбы и были настолько закалены опытом, что я подумала: может быть, план Капитана, при всём его зле и возможности привести к ужасающему насилию, всё же удастся предугадать, обезвредить и разрушить способами, для которых у него попросту не хватит утончённости. Как выяснилось, обещанный им сюрприз на тот случай, если Франклин его обманет, пустой угрозой не был. То, что казалось плёвым делом, оказалось совсем не плёвым. Таков мир.
Глава тридцать девятая
Менее чем через три часа после того, как Капитан вышел за парадные ворота, к дому в двух машинах прибыли шесть агентов Пинкертона. Они припарковались под крышей портика и вошли в «Брэм», неся саквояжи и более крупные металлические кейсы с припасами и оборудованием. На них были элегантные тёмные костюмы; ростом и сложением они различались — от людей среднего роста и комплекции до прямо-таки молодых великанов, — но каждый из них выглядел как киношный частный сыщик и производил впечатление человека, который без труда вышибет дух из любого громилы, вздумай тот замахнуться на него или усомниться в добродетели его матери. Двое отправились к Лоретте и Франклину в кабинет, чтобы выслушать всё, что сказал Капитан во время своего визита. Остальные четверо разошлись по дому, оценивая, насколько он уязвим для вторжения психопатических человеческих уродцев и карнавальных зазывал, покупающих им грязные журналы.
Все окна были бронзовыми, с переплётами, которые не так-то легко разбить, как деревянные, а отдельные стёкла были слишком малы, чтобы в отверстие мог пролезть незваный гость, даже если бы стекло вырезали. Большинство открывавшихся окон были створчатыми, с двумя высокими половинами, которые можно было распахнуть изнутри только ручной рукояткой. Рукоятки снимались, так что никто не мог разбить стекло, просунуть руку внутрь и медленно раздвинуть створки. Поворотные защёлки на подъёмных окнах заменили замками под ключ. На всех наружных дверях уже стояли врезные замки в стойке над ручкой. Агенты просверлили стойку и с другой стороны тоже поставили запирающийся на ключ засов.
Через полтора часа двое агентов, беседовавших с Лореттой и Франклином, уехали, имея на руках множество, хоть и зыбких, зацепок, которые следовало проверить в поисках Капитана. Остальные четверо собирались пробыть в доме, охраняя периметр, до девяти вечера. Шеф Латтуада накормил их сытными сэндвичами, толстыми кусками орехово-вишнёвого пирога и напоил кофе вволю. Среди ребят из Пинкертона преобладало мнение, что работы у них может оказаться больше, чем ожидалось, и, возможно, они останутся до завтрака. Разумеется, в 8:40 вечера их и след простыл, а «Брэм» после их ухода был заперт крепче прежнего. Утром, в среду, они собирались вернуться, чтобы установить в нескольких местах снаружи замаскированные сигнальные растяжки и связанные с ними тревожные устройства на батарейках.
Начиная с завтрашней ночи четверо агентов должны были занять сады, а шестеро патрулировать внутренние помещения «Брэма», хотя никаких неприятностей не ожидалось ещё как минимум сутки. Мы надеялись, что Капитана и мальчишку удастся найти и задержать для полиции до четырёх часов дня в четверг, когда он собирался позвонить и дать указания, куда отвезти сто тысяч долларов и кто именно должен их доставить. Если к тому времени его местонахождение останется неизвестным, дело могло принять дурной оборот. Когда он узнает, что никто и не собирался выполнять его требование, что Франклин и Лоретта лишь тянули время — либо чтобы найти, либо чтобы подготовиться к этому психопату-убийце кузенов, — вот тогда я окажусь в настоящей опасности. Кризис будет нарастать день за днём, пока Пинкертон не положит ему конец. Так что эта ночь вторника, возможно, была последней, когда мы могли рассчитывать на мир и покой — хотя бы на несколько дней, а может, и недель.
Весь этот суетный день и вечер, когда мои мысли, казалось бы, должны были быть почти целиком заняты метафорическими богомолами и мальчиком, который любил кусать лошадь, на которой ехал, я всё же забывалась в рукописях Гертруды, перечитывая их уже критическим взглядом. Возможно, мне было так легко в них погружаться отчасти потому, что я столько лет прожила внутри вымышленных миров, созданных другими, и стала чувствовать себя в этих страницах уютнее и в большей безопасности, чем в реальности с её бессюжетным хаосом и пугающим напором. Но это было также — и, пожалуй, прежде всего — свидетельством таланта Гертруды.
Из-за всей суматохи в доме ужин вышел в духе «хватай что успеешь». Я съела только один из тех сэндвичей, которые так понравились пинкертоновцам. К 10:45 мне требовалось дополнительное подкрепление — в том числе хороший
