Шишимора - Маша Ловыгина
— Ирочка, успокойся, пожалуйста, — шикнул на нее брат.
— Паша, разве я не права?
— Если клад имеет историческую или культурную ценность, то он принадлежит государству. Вы обязаны передать его в отделение полиции, но тогда взамен получите пятьдесят процентов от стоимости вещей, — извиняющимся тоном произнес Родион.
— Пятьдесят? — ахнула Ирина. — Да это же натуральный грабеж!
— Простите, но это закон.
— Мы могли бы вообще никогда не узнать о тайнике, если бы не Аглая, — добавил Павел.
— Ладно, — обреченно махнула рукой Ирина, — пятьдесят так пятьдесят. Глашка, ты в доле!
— Рано ты начала делить шкуру неубитого медведя, Ириш. И ни на что я не претендую, — Аглая села на стул и сложила руки на коленях. Ее все еще мутило, слова свекрови эхом отдавались в мозгу.
Вскоре явился Иван Петрович, взмокший от быстрой ходьбы и тяжелой сумки, внутри которой лежали молотки, стамески и кувалда.
— Разойдись, честной народ! — поплевав на крепкие мозолистые ладони, заявил старик.
— Нет уж, лучше я сам, — пододвинул его в сторону Родион.
— Да я ведь не хухры-мухры, умею кой-чего! — заартачился обиженный Иван Петрович.
— Руководить кто-то должен? — снимая рубашку, спросил Родион. Оставшись в майке, он взвесил в руках кувалду.
— Руководить? А то как же! — моментально расцвел старик. — Значится так, стукни вот сюда, но только осторожно. Как глина осыплется, глянем, что там и как. Погодь, я пробки только вырублю!
Сцепив пальцы в замок, Аглая напряженно следила за происходящим, поддавшись общему возбуждению. Конечно, в основном, настроение задавала Ирина. Она бегала вокруг, не обращая внимания на поднявшуюся пыль, мешала ненужными советами и лезла под руку, за что Павел пообещал выставить ее из флигеля. Вскоре плечи и волосы Родиона покрыла известковая и глиняная труха, и ей очень хотелось взять влажное полотенце и вытереть ее, чтобы хотя бы случайно коснуться его кожи.
Дни и ночи, проведенные во флигеле, вновь и вновь вставали перед ней. Возможно ли, что тайная комната имеет ко всему этому какое-то отношение? Или же все это череда не связанных между собой событий? Вопросы роились в ее голове, и только силой воли Аглая заставляла себя тихонько сидеть в стороне.
Под слоем глины оказались доски. Иван Петрович и Родион взялись за стамески и гвоздодеры. Под их ногами теперь лежали груды обоев и мусора. Ира совершенно обессилела от переживаний и рухнула на соседний стул:
— Что же так долго-то?
Наконец послышался треск, доски одна за другой легли на пол. В стене образовался прямоугольник, заложенный старым кирпичом.
— Нэ-Нэ-Тэ, — прочел Иван Петрович надпись на клейме. — О, да это, братцы, ярославский кирпич! Был такой предводитель дворянства, Николай Тучков, владел кирпичным заводом в Угличе. Кажись, это его изделие! Давай-ка, Родион Михалыч, осторожненько каждый обстучим и достанем. Не расколотить бы реликвию!
— У меня уже глаз дергается, — простонала Ирина.
— Пойдем на воздух? — предложила Аглая.
— Нет, я отсюда никуда не уйду! Потерплю!
Терпеть им пришлось больше часа, пока рядом с мужчинами не выросла горка красно-коричневых кирпичей. В кухне флигеля запахло сыростью и затхлостью. Аглая сглотнула и посмотрела на Ирину. А та на нее.
— Управимся за сегодня? — спросил Павел, пытаясь разглядеть хоть что-то в появившемся темном зазоре стены.
— Каждый вот такой кирпичик своих денег стоит, — со знанием дела напомнил ему Иван Петрович. — Ты потом, Пал Саныч, из него печку сооруди, в отеле-то своем. Или камин! Я тебе после покажу, как.
— А вы в этом разбираетесь?
— Еще бы! Кабы не военная служба, быть бы мне плотником или строителем. Вишь как судьба распорядилась, на пенсии без дела не сижу. До сих пор науку познаю! Оттого и мозг не ссыхается, как у некоторых. Ты, ежели что, обращайся. Я своим завсегда помогу.
— Своим? — грустно усмехнулся Павел.
— Так вы ж свои. Анны Николаевны внуки. Ее кровь. — Иван Петрович вынул следующий кирпич и осторожно, словно ребенка, отложил его в сторонку. А затем любовно смахнул с него крошку.
Наконец, когда в стене образовалась узкая щель, Родион намочил полотенце и несколько раз помахал в воздухе, собирая пыль и плотную серую паутину в проеме. Затем достал телефон и посветил внутрь.
— Что там?! — воскликнула Ирина и подбежала к нему.
Павел вытянул шею, старик подлез сбоку, заглядывая через локоть Родиона. Аглая привстала, едва сдерживаясь, чтобы не присоединиться к ним.
— Не пойму, — пробормотал Родион. — Какая-то мебель, что ли. Закрывает обзор. Аглая, посмотрите, нет ли спичек?
— А зачем вам спички? — спросила Ирина.
Аглая огляделась, нашла коробок и отдала ему.
— Отойдите подальше, — велел он и, когда все отступили на несколько шагов и встали вокруг, зажег спичку. Поднес к дыре. Пламя заметалось, а затем склонилось к нему.
— Тяга есть, — кивнул Иван Петрович.
— Что это значит? — прошептал Павел.
— Похоже, это не комната, а проход. Тянет воздухом, — ответил старик. — Ну что, Родион Михалыч, копаем дальше?
Чтобы расширить пространство, им понадобился еще час. Зато, когда все получилось, они увидели, что прямо за стеной и правда громоздилась старинная мебель: пара кресел с витыми подлокотниками, на которых лежали тряпочные узлы, карточный столик, украшенный мозаикой из слоновой кости и серебряным позументом, посуду и белеющие тонкими фарфоровыми боками китайские вазы.
— Клад! Я же говорила! — захлопала в ладоши Ирина.
Родион пролез внутрь и стал передавать найденные вещи. Все они складывались на полу кухни и кабинета. Обнаружилось несколько картин, столовое серебро, скукоженные от времени и сырости, облезлые меха, а еще перевязанные холщовыми бечевками стопки книг.
— Господи, да это и правда, клад! — ахнул Павел и громко чихнул.
— Наверное, хозяева спрятали, когда началась революция. — Аглая провела пальцем по кожаному переплету лежавшей сверху книги. — Думали, что вернутся, но не сложилось...
— Может, там и шкатулка с драгоценностями есть? — с надеждой спросила Ирина.
— Драгоценности — это единственное, что они могли с собой забрать, — шмыгнул носом Родион. Глаза его слезились от пыли и грязи. — И деньги еще. Картины с
