Шишимора - Маша Ловыгина

— И что же теперь со всем этим делать? — оглядел находки Павел.

— Сфотографируем, назначим экспертизу. Если эксперты не признают историко-культурную ценность, то вы вольны распоряжаться своим кладом. Думаю, эксперты заинтересуются прежде всего картинами.

— Смотрите, — Аглая присела возле той, где была изображена статная дама в вуали. — Здесь подпись: Уржумов... Получается, кто-то из ваших предков был художником. Я не слышала о нем. Может, вы имеете право оставить себе картины вашего предка?

— Это было бы здорово... — взволнованно произнес Павел. — Продавать их я не намерен. Они бы прекрасно вписались в антураж нашего будущего отеля!

— Ой, а тут наряды, — развязала один из узлов Ирина. — Как же мне хочется их примерить!

— А чесотку не боитесь подхватить? — хихикнул Иван Петрович.

— А вам бы только поиздеваться надо мной, — фыркнула Ирина.

— Ну что вы, это я так, по-стариковски вредничаю! — смутился старик.

— Интересно, а куда ведет этот ход? — встала рядом с Родионом Аглая.

— Мне тоже интересно... — Он коснулся ее ладони, а потом осторожно прихватил за мизинец.

— Возьмете меня? — не глядя на него, едва слышно спросила она.

— Даже не сомневайтесь!

Глава 52

Спасское, три недели спустя.

«Оглядываясь назад, я все время думаю о том, что было бы, не случись в моей жизни Бориса. Разумеется, прежде всего, я думаю о Тимоше, он должен был родиться, прийти в этот мир, в мой мир, чтобы сделать его лучше. С ним и я сама стала другой. Не просто матерью, а женщиной, которая смотрит вперед и не боится трудностей. В нем мое настоящее и будущее. Настанет момент, когда у него тоже появятся дети, и я мечтаю, чтобы его спутница любила его и поддерживала, как...»

С улицы послышался грохот. Отложив дневник, Аглая высунулась в окно усадьбы. Рабочие раскладывали доски, которые привезли несколько дней назад. Заложив за ухо карандаш, Иван Петрович деловито вышагивал и командовал:

— Аккуратнее! Вам по этим лесам еще ходить! Смотрите, чтобы трещин не было, а то сверзнитесь, отвечай за вас! Раз-два, левой-правой!

— А что, правду говорят, что в этой усадьбе призрак живет? — спросил молодой парень в оранжевой строительной каске.

Иван Петрович вытащил карандаш и почесал им затылок.

— Вам лишь бы разговоры разговаривать, как я посмотрю! Но вообще, место это удивительное и со своими тайнами. И призраков здесь достаточно. Лично я наблюдал такое, что вам и не снилось!

— Ого! А расскажете?

— Чего ж не рассказать, расскажу. Когда работу сделаете.

Рабочие согласно загудели.

— Но я каждый гвоздик проверю! У меня как в армии, не забалуешь!

— В стройбате, что ли? — заржал парень.

— Эх ты, стройбат! Давай, покажи, что умеешь руками, а не языком! — сурово нахмурил седые брови старик.

Скоро раздался звук молотков.

Аглая еще пару минут понаблюдала за происходящим, а затем вновь открыла записную книжку.

«...поддерживала, как Родион, которым стал для меня именно таким человеком...»

В зале едва слышно пахло растворителем, окна освободили от пленки, чтобы снять размеры для новых рам, и свежий летний воздух принес в помещение живительную радость с примесью березового аромата. У стены возвышались металлические козлы, на которых она работала, очищая потолочные барельефы. Через час затекали шея и руки, поэтому Аглая делала перерывы, во время которых записывала свои мысли и воспоминания. Вот и сейчас, стянув латексные перчатки, она стояла у арочного окна и практически поминутно восстанавливала все, что произошло с того момента, как они обнаружили потайной ход.

Родион позвонил в службы МЧС, где ему дали номера специалистов-спелеологов. Ход был вырыт давно и вряд ли соответствовал нормам безопасности. Хотя, если бы он решил тотчас исследовать его, она, не задумываясь, последовала бы за ним. За что потом ругала себя, ведь у нее ребенок, и о нем нужно было думать в первую очередь. И все же этот внутренний порыв стал для нее доказательством ярких и глубоких чувств, возникших в сердце в первую же минуту, когда она увидела Белозерова. Тонкая ниточка, связывающая их удивительным и необъяснимым образом, на поверку оказалась прочнее каната. Его отношение к ней и Тимоше, его доброта и мужское самообладание восхищали ее. С Борисом все было иначе... Теперь-то она понимала, что из-за нехватки жизненного опыта и желания во что бы то ни стало обрести настоящую семью, сделала огромную ошибку. Но было во всем этом и хорошее. Родился Тимофей, который никогда не станет похож на своего отца. Ее главная задача теперь — дать сыну новую, полную любви и уважения жизнь.

«Когда Родион принес мне документы, в которых говорилось о человеке с фотографии, я потеряла дар речи! Им оказался Алексей Потапов, отец Бориса! Я никогда его не видела, он умер еще до того, как я познакомилась с будущим мужем.

Потапов был старше своей жены на тридцать лет, и Борис родился, когда ему было уже за пятьдесят, а его матери лишь двадцать. Неисповедимы пути господни: выяснилось, что крест, который был на Борисе, принадлежал тому самому уголовнику, отцу Дементию, о котором я читала в старой газете. И украшения, которыми так хвасталась моя свекровь, проходили по этому делу. Те, кто спаслись после пожара в тайге, рассказали о том, что творилось в общине. Я даже представить себе не могла, что подобное могло случиться в Советском Союзе. Бабушка считала, что это было лучшее время. Потапов исчез на долгое время, его искали, а потом попросту забыли о нем, потому что наступили девяностые. Как говорится, времена всегда одинаковые, люди разные.

За давностью лет дело, конечно, уже закрыто. Моей свекрови в этом смысле ничто не угрожает, но... думаю, она никогда не была по-настоящему счастлива и уже не будет. Слышала, ее уволили с должности за грубость и взятки. Кто-то нажаловался, началось разбирательство. Это, к слову, о том, что бумеранг рано или поздно все равно прилетает. Она одинока и никому не доверяет. Зато есть деньги на адвокатов. Все, не буду больше о ней.

Так вот, неделю назад после того, как проход проверили, мы с Родионом прошли тем же путем. Не скрою, мне было очень страшно спускаться под землю. Вокруг царила мертвая тишина, и даже собственное дыхание казалось чем-то инородным. Подземный ход ведет в лес за селом. А там все плотно заросло кустами, поэтому