Шишимора - Маша Ловыгина
Но стоило вернуться в Спасское, как она опять мне приснилась! Будто бы стоит на холме, возле усадьбы. В руках букет из васильков, косы по плечам... Деревья вокруг шумят, раскачиваются, небо грозное, а у нее ни один волосок не шелохнется! И смотрит на меня, в самую душу!
Проснулась в слезах, сердце колотится, вся мокрая. Побежала туда, будто кто зовет.
Во флигеле бутылки, какая-то еда, закуски. Все, конечно же, испортилось. Стала бездумно убираться, лишь бы что делать. И вдруг услышала музыку из транзистора.
Разбрелись возле тихой реки, Васильки, васильки, васильки...
Словно песня без слов, Говорят с нами вновь Голубые огни васильков...
В юности так любила эту песню! Пела ее под гитару возле костра... Как же было чудесно!
Проплакала несколько часов кряду. А потом легче стало. Будто всю тяжесть с души слезами смыло.
У фонтана нашла несколько васильков, сорвала и засушила. Если есть что-то в этом мире необыкновенное, то оно со мной приключилось. Никогда бы не подумала, что буду в церковь ходить, а теперь хожу. Раньше на отца Зосиму с оглядкой смотрела: как же, врач, а, поди ж ты... Поповское мне всегда было чуждо. Но он поистине добрый человек, племянницу к себе забрал.
Все у меня и правда хорошо. Дети, внуки, дом. Все живы и здоровы. Думать о лесной царевне я не перестану, вросла она в мою жизнь самым невероятным образом. Никому об ней не рассказывала, здесь только и писала.
Будем жить и радоваться каждому дню! Все вокруг взаимосвязано. И все не зря...»
Аглая закрыла блокнот и еще несколько минут сидела, оцепенев от прочитанного. Затем встала, обулась и вышла в сад.
— А вот и мама! Аглая, будешь чай или кофе? — взялась за чашку Ирина.
Павел сидел за столом, перед ним лежал лист с планом усадьбы и участка. Кое-где на сгибах лист уже протерся и пожелтел от времени.
— Дед сам срисовал план со старого, — пояснил Павел. — Он сохранился, я его в файлик сложил, чтобы не рассыпался. Надо, конечно, все еще раз проверить, пригласить инженера, составить проект. Посчитать. Расходы будут большие.
Ирина густо покраснела.
— Ириш, плесни мне чайку, пожалуйста, — подсела за стол Аглая. — И можно покрепче, голова немного кружится.
— Варенье будешь?
— Малиновое! — облизал ложку Тимофей.
— Как он? — понизив голос и кивнув в его сторону, спросила Аглая.
— Да ничего, отвлекаем. То вареньем, то печеньем. Хорошо бы Генерал пришел, запропастился куда-то.
— Вот, Аглая, смотрите, — Павел развернул к ней план. — Собственно: несущие стены, площадь, размеры потолков, все указано.
Она привстала, сравнивая чертежи, а потом ткнула пальцем:
— Вот здесь, видите?
Павел прижал к переносице очки и тоже привстал.
— Когда я впервые увидела этот коридор, то почему-то подумала, что он слишком узкий. Окна большие, а стена будто давит. И сейчас вижу, что на плане его ширина составляет почти два с половиной метра! А на деле там от силы полтора. Где еще метр?
— Где? — растерялся Павел.
Она развела руками.
— Вот что, пока светло, нам надо туда сходить, — заявил Павел и допил свой кофе. — Я ж теперь спокойно сидеть не смогу!
— Погоди-ка, ты думаешь, там есть тайная комната? — ахнула Ирина.
— Не могу сказать точно, так ли это, но я несколько раз проходила этим коридором между флигелем и усадьбой, и каждый раз меня будто покалывало изнутри именно это несоответствие. С другой стороны, там может быть просто перекрытие.
— Вот что значит, художник! — пробормотал Павел. — Экспозиция, ракурс... Девочки, допивайте и пошли!
— Паша, а как же... ну, там же... — покосилась на Аглаю Ирина.
— Ах да, конечно, можно и потом, — понял брат. — Простите, Аглая, не подумал...
Она прислушалась к себе. Того, что произошло, не изменишь. А Новиковым еще предстояло восстановление усадьбы, так что нужно им помочь, как и они помогли ей. Единственное, что ее останавливало, это Тимофей. Как знать, вдруг он что-то вспомнит о ночном ужасе и это нанесет его психике непоправимый удар?
— Если бы можно было оставить Тимошу, — посмотрела она на Ирину.
— Ой... я бы тоже хотела пойти туда... — заныла подруга.
— Я сейчас позвоню и спрошу! — достал телефон Павел. Через несколько гудков, во время которых он то краснел, то бледнел, ему ответили. — Катя? Катенька... это П-павел... Катя, тут такое дело, вы не могли бы прийти к нам? Если, конечно, вам удобно. И если отец Зосима не... Да? О, это замечательно! Ждем!
— Ну надо же, — вскинула брови Ирина. — Ушам своим не верю! Катенька?
— Генерал! — завопил Тимофей и бросил ложку.
Рыжий кот вылез из кустов и приветственно чихнул.
Катерина пришла минут через двадцать. Она явно спешила и даже не стала дожидаться, когда ее встретят. Сама вошла через калитку и спустила косынку, поправляя волосы.
— Катя, здравствуйте! Вы можете посидеть с Тимошей, пока мы отлучимся ненадолго? — бросился к ней Павел. Он не сводил глаз с девушки.
— Конечно, с удовольствием! — воскликнула та.
— Пойдем пешком, — решительно заявила Ирина. — Кстати, Глаш, я тебе зарядку для телефона нашла. Взять?
— Возьми, поставлю на зарядку, пока буду вещи собирать.
Втроем они зашагали по дороге к усадьбе. Шли молча. Ирина крепко держала Аглаю за руку. Возле библиотеки увидели Ивана Петровича, тот как раз выходил, что-то бубня себе под нос.
— Приветствую честную компанию! — заметив их, расшаркался он.
— Доброго дня, Иван Петрович, — кивнул ему Павел, а потом остановился. — Слушайте, вы же в строительстве разбираетесь?
— А то ж, — выпятил куриную грудь старик.
— Вот вы-то нам и нужны. Пойдемте, если никуда не торопитесь.
— Никуда не тороплюсь, до вечера абсолютно свободен! А вечером у нас с Ольгой Лаврентьевной симпозиум по поводу обустройства пляжа. Скамеек надо побольше и раздевалочку бы не мешало.
— Она и вас припахала?
— Да я ж только за! Будет как в Сочи! Не, лучше! Вон Аглая нам там все в красках разрисует для красоты зрения. Так ли, Аглаюшка?
— Угу, — промычала она, уворачиваясь от его заинтересованного взгляда.
— Ты, девонька, не переживай, — засеменил рядом с ней старик. — Мы теперича тебя в обиду никому
