Погружение в ад. - Александр Науменко
— Я… Я просто не знаю, где провела эти два дня.
Мои брови взметнулись вверх.
— Дорогая. Какие два дня? Тебя не было не больше минуты.
Она попросила сделать ей крепкий кофе, чем я и занялся, а тем временем Маша принялась рассказывать, постоянно запинаясь, перебегая во времени, то и дело возвращаясь обратно, сбиваясь и вновь поправляя себя.
— Ты просто не поверишь! Боже!
Она жадно сделала маленький глоток из кружки, удерживая ту обеими ладонями, грея руки.
— Я вышла из квартиры, вызвала лифт, после чего опустилась на первый этаж. Направилась в сторону метро, и даже не сразу заметила, что на улицы пусто, хотя время было почти восемь. Ну да ладно. Бывает иногда такое, что район…
Она покрутила неопределенно в воздухе указательным пальцем.
«Не бывает такого, дорогая, что район пустует», — мысленно закончил я за неё. Ты, просто, как всегда, не особо внимательна.
— Ну в общем, спустившись под землю, я прождала минут десять, а метро всё нет. И главное, людей тоже. Абсолютно никого.
Она глубоко задышала, вновь хватаясь за горячую кружку с кофе, по-видимому, вспоминая те ощущения, которые овладели ею под землёй.
— И ещё я поняла одно. На улицах было холодно. Гораздо холоднее, чем обычно, а ночью ещё хуже. Температура падала градусов до пяти, никак не меньше.
Я продолжал внимательно слушать супругу, пытаясь мысленно нарисовать ту картину. Хотя, признаться честно, всё это звучало слишком фантастически, бредово. Но, если бы не её вид, я бы никогда в такое не поверил. Ведь с уходом Маши прошло, как я уже говорил, не больше тридцати секунд, и она внешне изменилась.
— И что дальше?
Жена подалась резко вперёд, обхватывая меня за шею, приникая к моей щеке.
— Не знаю. Я сильно удивилась, а потом и испугалась. Ведь абсолютно не одного человека. Вообще. Автомобили на улицах стояли, и нет никаких звуков, кроме собственного дыхания и шагов. Солнце вроде бы находилось на небе, но, тем не менее, в городе царил полумрак. Это я заметила только тогда, когда поднялась обратно на поверхность из метро.
Маша вздрогнула при воспоминании того, что ей пришлось пережить.
— Я шла по улицам, и тишина давила на меня со всех сторон. Ни звука, ни движения, ничего, кроме пустоты. Машины, как я уже сказала, стояли на дорогах, словно застывшие молчаливые стражи, охраняя город от внешнего мира. Я чувствовала себя маленькой и одинокой, будто я была единственной живой душой в этом мертвом городе.
Супруга покачала головой, после продолжила свой рассказ:
— Я шла по темным улицам. Воздух был холодным и неподвижным, и я видела, как мое дыхание выходит из меня белыми облачками. Мне казалось, что я попала в какой-то другой мир, где время остановилось и все замерло. Хотя, наверное, так оно и было.
Маша поднялась, отходя к окну, обнимая себя за плечи, глядя на жизнь, которая бурлила на улицах нашего города. Совсем не мёртвого города, а вполне живого.
— Я прошла мимо заброшенных зданий, где когда-то кипела жизнь, но теперь они стояли пустые и покинутые. Я чувствовала, как эхо прошлого доносится до меня из этих стен, рассказывая о том, что когда-то здесь было и нынче осталась лишь пустота.
Приблизившись к супруге, я приобнял её за плечи, ощущая мелкую дрожь в теле, начиная слегка поглаживать по спине, успокаивая.
— А дальше?
Дальше, по словам Маши, она очутилась в парке, который находился на улице Шоссейной. Супруга шла, пытаясь отыскать людей. Или хотя бы кого-нибудь из живых. Телефон, которым она попыталась воспользоваться, оказался в этой ситуации полностью бесполезным, так как связь отсутствовала.
— А потом я услышала шаги…
Шаги раздавались у неё за спиной, медленные, неспешные, будто некто никуда не торопился. Маша несколько раз останавливалась, окрикивала незнакомца, но ответа не получала. Тревога в сердце с каждой минутой только нарастала, разливаясь по организму смертельным отравляющим ядом.
— Я чувствовала, что там, в полумраке, находится зло. Оно медленно приближалось ко мне, идя по аллее и скоро должно было появиться из-за угла.
Маша ускорила шаг, стараясь уйти от зловещих звуков, которые звучали в этой напряженной тишине мёртвого мира. Она свернула вначале на одну дорожку, затем и на другую, приближаясь к остановке, где застыл городской автобус, пустой, без пассажиров.
— А когда в очередной раз я оглянулась, то увидела его…
Человек в чёрной куртке и капюшоном на голове, смотрел на неё сквозь золотую искажённую злобой маску демона. Неподвижный взгляд, который виднелся в узких прорезях, наслаждался страхом жертвы, впитывая его в себя, маринуя, как мясо перед готовкой.
— И тогда я побежала. Побежала, но далеко уйти мне не удалось.
Мужчина довольно резво настиг её, повалив на асфальт, возле клумбы у роз. Маша кричала, сопротивлялась, но всё тщетно. Силы оказались неравными. И помочь оказалось некому в этом мёртвом городе.
Когда он поднял руку надо мной, с загнутыми когтями, цвета, как и его маска, явно накладными, я смогла нащупать возле клумбы небольшой кусок кирпича, который обычно обкладывают цветы. И силой ударила его прямо в лицо!
Маска с незнакомца мигом слетела, открывая пустоту вместо лица. Точнее даже, не пустоту, а клубящуюся тьму внутри капюшона.
Преследователь громко и дико закричал, словно испытывал мучительную боль, поднимая руки с когтями, пытаясь укрыть ими тьму в себе, не дав вырваться ей наружу.
— Воспользовавшись моментом, я смогла подняться и побежать, желая уйти как можно дальше от этого существа, скидывая каблуки.
После Маша пряталась в подъездах, на чердаках и подворотнях, ощущая вновь за собой погоню. Человек в золотой маске не оставлял попыток достать свою жертву. Он буквально преследовал добычу повсюду, наслаждаясь её ужасом, загнанным состоянием. Чем больше она будет бояться, тем слаще окажется её плоть… Кровь… Душа.
— Божечки ты мой! Я и сама до конца не понимаю, каким образом мне удалось выжить. Я просто пряталась, желая скрыться от этих злобных холодных глаз, которые буквально следовали за мной.
Маша укрывалась под землёй, в канализационных люках, в метро и автомобилях, стараясь втиснуться между сидений. Но человек в золотой маске следовал неумолимо за ней туда, куда бы она не
