Путь к искуплению - Анастасия Сергеевна Король
Словно троянский конь, он нес в себе саму смерть. От осознания холод разлился по спине. Он бился, но все было бесполезно.
«Господи, прошу тебя, спаси Нину! Я был не прав, как же я был не прав. Круглый дурак, полный кретин! Спаси ее, Господи, умоляю!» – взмолился он, продолжая идти за Марией.
Тем временем ничего не подозревавшая Мария взволнованно обернулась:
– Нина постоянно спрашивала о тебе. Надо ей сообщить, что ты жив! Как она обрадуется… Ох, прости, я знаю, что у вас натянутые отношения.
– Нет. Я понял, что был не прав все это время, и я хочу поговорить с ней.
Мария, преисполненная воодушевления, как и большинство верующих, улыбнулась и кивнула:
– Через несколько минут уже начинается церемония. Мы подойдем к ней после. А пока займем места. Инаугурация берегини… подумать только…
* * *
Голоса песнопевцев заполнили собор. Воздух завибрировал. Казалось, даже ветер остановился, вслушиваясь.
Расшитая золотом белая мантия шуршала оглушительно, вытесняя мелодию из коридора, и тянулась за Ниной на несколько метров. Грустные взгляды берегинь провожали ее с картин в коридоре. Она остановилась у пустого проема окна, от которого веяло холодом. Цепи бус, ниспадающих с тяжелого кокошника, щелкнули по носу.
Толпы людей переполняли площади и улицы Святой земли, словно дрожжевое тесто, все набухая. Огонь тысяч свечей вздрагивал и, как Млечный Путь, уходил далеко за горизонт.
Самуил поравнялся с ней и сложил руки на груди.
– Еще есть время сбежать.
Нина перевела на него взгляд – жемчужные нити покачнулись.
– Я всю жизнь бежала. Хватит.
Волновалась ли она, что ей надо будет выйти к многотысячной толпе? Нет. Она давно уже поняла, что ожидания людей невозможно оправдать: что бы ты ни делал, найдутся те, кому ты не нравишься только по факту твоего существования. Именно поэтому она наотрез отказалась надевать белый парик и линзы, чтобы принять привычный облик берегини. Почувствовав, что она может просто отказаться от Инаугурации, канцлер не стал настаивать.
Самуил улыбнулся чуть шире и, подняв руку – лента на руке качнулась туда-сюда, – убрал шоры из бус с ее лица.
– Что бы ни случилось, я буду рядом.
За спиной послышались голоса – церемония вот-вот начнется.
– Берегиня Нина! – взволнованный голос и торопливые шаги наполнили коридор. К ним подбежала Роза, одна из монахинь, и осеклась, увидев, насколько непозволительно близко друг к другу они стояли. Она растерянно добавила: – Надо идти.
Нина нехотя повернула голову. Бусины соскочили с руки Самуила и ударились друг о друга: цок.
– Кх-кх, – откашлялась Роза в кулак. – Сначала вы должны пройти к алтарю и принести клятву. Просто повторите все, что скажет патриарх. Потом пройдете по дорожке к выходу из собора. Вам надо остановиться в проеме, чтобы поприветствовать прихожан, которые стоят на площади. После этого пресс-конференция…
– Твое предложение сбежать еще в силе? – хмуро посмотрела на Самуила Нина. Роза испуганно замолчала. – Ладно, я пошутила, веди меня.
Голоса песнопевцев стали громче.
Толпы журналистов, представителей разных государств, сидели на скамьях, и все с нетерпением ждали выхода берегини, о которой слышали с самого детства.
Нина ступила на мраморный пол огромного собора.
Все повернули головы. Пение стало тише, и был слышен каждый ее шаг, который разлетался по собору подобно хронометру. Шуршание церемониальной мантии, которая оттягивала плечи, смешалось со стуком собственного сердца.
Камеры следили за каждым ее шагом.
Нину так и подмывало просто развернуться и убежать, но она подавила порыв минутной слабости.
Дыры в сводах пропускали столбы света. Она то входила в них – камни на плаще и кокошнике разбрасывали всюду радужные блики, – то вновь заходила в тень. Она была словно белоснежный ангел, сошедший с небес.
Именно берегиням подражали невесты во всем мире, выбирая на свадьбу белое платье.
На руинах Святой земли взошла новая берегиня. Мессия. Та, что должна была спасти всех, но даже не знала, как спасти себя.
Взгляды присутствующих, взгляды со всего мира через экраны делали шаги тяжелыми. Дорога до патриарха, казалось, заняла вечность. Она остановилась и развернулась к старику. Монахини расправили шлейф ее мантии.
Нина подняла голову на Первую берегиню Оливию. Руки статуи были отломаны, а на мраморной вуали образовались потеки, словно она плакала. Разбитый витраж за ее спиной горел серым небом и разрушенными башнями Эль-Гаара.
– Возрадуйтесь! Возликуйте, дети мои! Святая берегиня возродилась! Отныне мы не одни. Господь благословил нас. Да будет благословенна берегиня Нина, и да даст она нам силу в испытаниях и искушениях. Да укрепит она наши сердца в вере, да направит на путь праведный, да дарует мир и согласие в семьях наших.
Пусть ее молитвы станут щитом для нас, а ее добродетели вдохновляют на добрые дела. Да будем мы следовать ее примеру, стремясь к любви и милосердию, и да не покинет нас благодать Божия во все дни жизни нашей.
Блаженная двадцать пятая берегиня Нина, клянешься ли ты служить верой и правдой Святой земле? Защищать, направлять людей во имя Господа, во имя человечества?
Рука Нины спряталась в складках плаща и скрутила фигу.
– Клянусь, – произнесла она и склонила голову.
Патриарх окропил ее святой водой и нарисовал на груди знак света.
– Да будет так, двадцать пятая берегиня Святой земли Нина.
Она обернулась на вставших со своих мест зрителей и отрешенно, словно это все происходило не с ней, прошла по дорожке к выходу из собора.
Никто не смел издать ни звука. Голоса песнопевцев дополнил праздничный перезвон колоколов по всей Святой земле.
Замерев в огромных дверях, Нина обвела толпу, стоящую у лестницы, хмурым взглядом. Толпа возликовала. Люди поднимали свечи высоко вверх и кричали: «Берегиня!»
Что эти люди хотели от нее? Михаил сказал, что даже надежда могла спасти, но… Эти люди приехали сюда для чего? Нина не смогла спасти даже свою семью. Что им всем от нее надо?
Посчитав, что достаточно постояла, она развернулась и, обойдя скамьи, направилась к выходу. Скрывшись за дверьми, она вернулась в коридор и прислонилась к холодному камню.
С раздражением она откинула бусы с лица, но они все, падая, сталкивались. Сдавшись, Нина достала из рукава церемониальной мантии пачку сигарет и зажигалку. С облегчением она сделала затяжку – горечь заполнила легкие – и пустила дым в окно. По венам разлилась истома, приносящая расслабление.
– Берегиня, пресс-конференция начнется через двадцать минут в главном зале.
– Не называйте меня берегиней. – Ее раздражение можно было черпать ложкой. – И оставьте меня хотя
