Путь к искуплению - Анастасия Сергеевна Король
– О, Господь Всемогущий, всемилостивый, благодарствую, что услышал молитвы и ниспослал нам великомученицу Святую берегиню…
Во все глаза смотря на старика, Нина почувствовала дрожь в коленях. Волнение переросло в панику. Патриарх с проворством молодого схватил ее руку и приложился к ней губами.
Она дернулась, пытаясь освободить ее, но куда уж там!
– Святая, – с придыханием произнес он, – я рад приветствовать вас на Святой земле.
Нина наморщила лоб.
– Не смейте меня так называть. – Раздражение вспыхнуло в голосе, а рот наполнился кислым привкусом страха.
Глаза патриарха изумленно расширились, он кинул непонимающий взгляд на Михаила. Тот лишь помотал головой, призывая его не возмущаться грубости Нины, и помог ему подняться.
Патриарх поправил митру и тяжело сел за стол. Он долго всматривался в Нину, скрестившую руки на груди и желавшую быть где угодно, только не здесь, прежде чем заговорить:
– Прости меня, старика. Я, наверное, испугал тебя. – Он мягко улыбнулся; его глубокие морщины от этого стали еще глубже. – Я просто очень счастлив. Присядь, пожалуйста.
Вся церковная канитель ей была противна. Сама религия, навязывающая, что она обязана исцелять человечество за счет своей жизни, злила.
Нина села и приготовилась выслушивать очередную нотацию.
– Спасибо тебе, – произнес патриарх ласково. – Я благодарю не только от себя, но и от имени всей Святой земли. Я понимаю, что принять бремя берегини – тяжелый выбор.
Он грустно улыбнулся, и сердце Нины дрогнуло: наверное, впервые в жизни кто-то поблагодарил ее за то, что она берегиня. Ее губы сомкнулись.
– Михаил, мальчик мой, не мог бы ты оставить нас?
Тот с готовностью встал и, попрощавшись, вышел из кабинета. Тусклые старческие глаза переместились с закрывшейся двери на Нину.
– Я должен с тобой обсудить несколько важных вещей. Берегини прошлого исцеляли нуждающихся, но из-за этого рано умирали. То, что ты не исцеляла людей, скорее всего, сыграет нам на руку, и ты проживешь намного дольше, чем твои предшественницы. Тебе, как мне уже сказали, уже двадцать один год. Я бы не хотел, чтобы ты использовала свою силу исцеления.
Нина ожидала чего угодно, но только не этого. С лица, с ее позы слетела маска невозмутимости, а шипы вызывающего поведения, которыми она защищалась, спрятались.
Патриарх продолжал:
– Сейчас главное – борьба с демонами. Твоя смерть, пусть даже до нее ты и будешь исцелять людей, не даст человечеству ничего, кроме очередной потери.
Нежная душа зашевелилась и потянулась к патриарху. Он словно увидел ее по-настоящему: под ершистостью, под бравадой скрывалась лишь испуганная девочка, на которую возложили бремя, непосильное для большинства.
Нина сняла ногу с другой ноги и подалась вперед.
– Но все же есть некоторые церемонии, которые следует соблюсти. Я хочу, чтобы ты предстала пред людьми в торжественной обстановке. Надо провести церемонию, конечно, если ты будешь не против.
– Церемонию? – нахмурилась она, выпрямившись.
– Церемония Инаугурации. Ее проходили все берегини, правда в более юном возрасте.
Дальше он рассказывал, как будет проводиться церемония. Патриарх оказался милым старичком, не будь он таким, возможно, Нина опять бы взбрыкнула, но она спокойно его выслушала и пообещала подготовиться.
Выйдя из кабинета патриарха, который находился сразу за Собором первой берегини, она обернулась: крыша храма пострадала от нападения демонов, но люди в оранжевых комбинезонах быстро убирали и выносили из Эль-Гаара завалы. Все закрутилось с такой скоростью, что Нине казалось, что ей это снится.
Она не увидела, почувствовала, что Самуил подошел со спины.
– Ты все слышал?
Он кивнул. Проходящие мимо люди косились и обходили их стороной. Шепот преследовал ее всюду, куда бы она ни пошла. И теперь это будет происходить постоянно?
– Только одно ваше слово, и я унесу вас, куда скажете, – произнес Самуил, и его слова отозвались в душе дрожью.
Нина всю жизнь бежала, скрывалась. И вот патриарх озвучил то, что она хотела услышать: ей не обязательно исцелять людей, жертвуя своей жизнью, и это сняло груз с ее плеч. Возможно, и правда, если она предстанет перед всем миром, это изменит что-то к лучшему. Возможно, люди задумаются о своей душе и причинах, почему некоторые из них становились демонами. Это был ее шанс сделать что-то полезное.
Нина помотала головой и направилась к своим покоям. Сегодня ей должны были подогнать церемониальный костюм и объяснить, что она должна делать. Все торопились, словно боялись, что она передумает.
Она еще не знала, что завтрашний день пойдет совсем не по плану.
Глава 16
Инаугурация
Услышав гул голосов, Нина спросонья не поняла, что происходит. Было шесть утра, солнце еще не показалось на горизонте, но что-то явно происходило. Она нервно открыла старое деревянное окно и выглянула на улицу. Холодный воздух дохнул в лицо, принося с собой мелкий снег и голоса.
– Берегиня! Берегиня! Берегиня… – скандировали сотни людей. Она не могла их увидеть, но испуганно оглядела внутренние дворики Эль-Гаара: священнослужители и гвардейцы бегали кто куда; все носили цветы, стулья, палеты. Во всей Святой земле бурлила жизнь.
Фифа запрыгнула на подоконник и, замурчав, потерлась головой о ее руку. На автомате она погладила кошку и впустила ее в комнату. Фифа грациозно спрыгнула с подоконника на пол и, подойдя к Самуилу, потерлась и о его ноги. Он поднял ее на руки и присмотрелся к кошке. Фифа в свою очередь всмотрелась в глаза Самуила и затарахтела.
– Даже кошки к тебе льнут, – покачала головой Нина.
– Не в этом дело. Это необычная кошка. Впрочем, неудивительно, что она приблудилась к Эль-Гаару… Она проводник в Царство Тьмы, видите: в одном ее зрачке, если приглядеться, можно увидеть месяц. – Он повернул к ней Фифу, но та недовольно зашипела и вывернулась из его рук.
– Так странно, – проводила она ее глазами и заставила себя лечь обратно в кровать, но скандирование было слишком отчетливым, и, казалось, с каждой минутой оно становилось все громче и громче. Она накрыла голову подушкой.
Самуил присел возле нее:
– Может, вам найти беруши?
Нина выглянула из-под подушки и буркнула:
– Не надо.
В комнате было еще темно. Она подвинулась на кровати и, сдавшись, сбила подушку и легла на нее. Самуил наклонился и, как маленькой, поправил одеяло.
– Они так кричат, – пожаловалась она. Руки Самуила замерли. Он посмотрел ей в глаза. Она сглотнула свербящий ком в горле, – словно я не человек, а божество какое-то. Хотя… меня ведь сложно назвать человеком.
– Вы не правы, – возразил он спокойно.
Нина мотнула головой и проследила, как он сел на
