Путь к искуплению - Анастасия Сергеевна Король
Мгновение – и тени пропали. Меч упал на ковер.
Михаил без сил сел на пол, руки опустились. Напряжение отступало, и голова стала тяжелой; пульсирующая боль разлилась от висков к затылку.
– Прости, – промычала она.
Тяжело дыша, он прищурился и посмотрел на нее. Меч мирно лежал у ее ног.
В голове билось: симбиоз демонического меча и берегини давал такую мощь, которая точно могла соперничать с силами Владыки Ада, но Нина совершенно не контролировала ее. Она была опасна не только для себя, но и для окружающих.
Что было бы, если бы он не пришел вовремя?
Грудь вздымалась, словно от быстрого бега, а сил не осталось.
Он поторопился с выводами.
Нельзя давать Нине демонический меч. Вероятно, экзорцисты прошлого знали больше, чем думал Михаил, и на этот запрет были причины. Отдышавшись, не без труда он встал и, подхватив меч, вернул его в ножны.
Нина так и продолжала сидеть на ковре. Белки глаз были испещрены паутиной сосудов, а взгляд, остановившийся на нем, был полон страдания и растерянности.
– Что произошло? Что сделал Азамат? – Злость на мальчишку захлестнула Михаила.
– Он не виноват. Оставь. Это все я… – Боль в ее голосе отражала всю тяжесть ее одиночества. Она бормотала все тише и тише: – Он… злится на меня, но он имеет право на меня злиться… Он прав… во всем прав…
Губы сомкнулись. Тусклые слова затихли.
Михаил нахмурился. Он мог только предположить, какой груз она несла на своих плечах. Канцлер Константин оставил им наследство в виде открытых врат Ада. Именно он был виноват во всех их бедах, не Нина.
– Не стоит слушать его. Ты виновата в произошедшем не больше, чем я. Вставай.
* * *
Нина высморкалась, умылась и сделала несколько глотков проточной воды из крана. Подняв голову, она вгляделась в собственное болезненно-бледное отражение: в белках глаз полопались сосуды, искусанные губы были красны; она подняла дрожащую руку и убрала с лица мокрые черные пряди. Протерев лицо полотенцем, она вышла из санузла и столкнулась с тревожным взглядом Михаила:
– Похоже, я поторопился, предложив тебе взять демонический меч.
– Я понимаю, – кивнула она.
– Подойди. Я хочу тебе кое-что показать. – Михаил указал на окно.
Она тоскливо кинула взгляд на дверь, но все же приблизилась. По тропинке у тренировочного поля бегала маленькая девочка. Она стянула с головы шапку и, заразительно смеясь, убегала от монахинь.
Нина перестала дышать и прильнула к окну, впитывая ее образ.
– Это Дара?
Михаил кивнул.
Она была удивительно похожа на Аню. Словно ее маленькая копия. Грудь сдавило.
Нижняя губа задрожала, Нина закусила ее. «Аня! Твоя дочь растет красавицей».
– Спасибо, – справившись с эмоциями, тихо произнесла она.
Михаил кивнул:
– Она тут всех покорила. Не переживай, в Эль-Гааре безопасно. Сама знаешь, что даже высшие демоны не могут попасть за пределы оборонительной стены.
Она кивнула и отвернулась от окна.
Имела ли она право смотреть на нее? Азамат был прав: именно из-за нее Дара осталась сиротой.
– Спасибо. Я, наверное, пойду.
Она хотела выйти, но в последний момент Михаил схватил ее за руку.
– Нина, – голос его стал хриплым, – оставайся в Эль-Гааре. У нас достаточно людей, чтобы отправлять их в точки… Прикажи своему демону подчиняться одному из гвардейцев, а сама будь здесь. В безопасности.
Нина опустила глаза на их сцепленные руки и резко выдернула свою из его ладони:
– Знаешь, я с радостью бы пожила здесь, ничего не делая, но… не могу.
Его хмурый взгляд стал еще темнее.
– Без меча ты не сильнее обычного гвардейца, а с мечом не можешь контролировать свою мощь. Что будет, если Владыка Ада решит напасть? Или поглотит твою силу? Ты об этом думала?
– У меня есть Самуил. Он защитит меня.
Михаил засмеялся:
– В самом деле? Ты так надеешься на своего демона, но он демон! При удобном случае он без раздумий предаст тебя.
Михаил многого не знал, и Нина не собиралась рассказывать ему об их отношениях.
– Я уверена в нем больше, чем в ком-либо.
– Не пойми меня неправильно, я просто переживаю за тебя.
– Не стоит, – поставила она точку в разговоре и, развернувшись, толкнула дверь и вышла из кабинета.
Внутри все кипело. Михаил хотел заполучить Самуила в свое распоряжение, не более. Самуил – вот главное орудие Святой земли сейчас. Не берегиня, не демонический меч, а демон, который был готов сражаться во славу Святой земли. Это раздражало.
Ноги несли ее к выходу к единственному существу на планете, которое знало ее лучше, чем она знала себя.
Тут она услышала тихую мелодию. По коже пробежали мурашки наслаждения. С каждым шагом она становилась громче. Голоса песнопевцев заполняли собор и переливались через узкие окна и двустворчатые двери.
Шаги замедлились. Носки кроссовок повернулись в сторону собора. Голоса, слившиеся в единый мелодичный гул, казалось, забрались под самую кожу и тронули струны души.
Нина остановилась.
– Красиво поют, правда? – поравнялась с ней одна из монахинь в черной рясе.
Она кивнула и завороженно направилась внутрь главного храма Святой земли.
Ступив на гранитную лестницу, она вошла в собор первой берегини. В нос ударил аромат благовоний, от которых закружилась голова.
Своды огромного готического собора уходили ввысь. Крылатые ангелы сидели под сводами и смотрели на толпы людей с презрением. А великая Первая берегиня Оливия стояла на пьедестале, держа в руках ветвь цветущей яблони.
Гортанная песнь окутала Нину, словно шелковым платком, и манила, взывала…
Толпы людей: мужчины, женщины сидели на длинных скамьях, стояли между рядами. Огонь свечей трепетал в их ладонях. Лица их были обращены к великой Оливии и хору у ее ног. Для паломников главным входом служили огромные распахнутые двустворчатые двери со стороны города. Сотни людей, не вместившиеся в собор, стояли на лестнице и на площади.
Нина отошла от прохода и, подперев стену спиной, прикрыла глаза. Ангельские голоса отдавались в груди вибрацией. И пришло спокойствие и умиротворенность. Все проблемы остались за стенами, а здесь полная веры, мольбы и любви мелодия исцеляла даже берегиню.
Руки Нины покрылись гусиной кожей.
Она улыбнулась и приоткрыла глаза. Люди, собравшиеся здесь, молившиеся святым берегиням, даже не осознавали, что за их спинами стоит одна из тех, кому они молились.
Берегини прошлого в глубоких арочных нишах сурово взирали на маленьких людей. Их грозный вид придавливал к земле и напоминал: вы лишь грешные люди. Одна из ниш пустовала и словно только и ждала, когда на почетное место встанет статуя двадцать
