Погружение в ад. - Александр Науменко
Она планировала ещё какое-то время продолжать молиться и поститься, чтобы очистить свою душу от греха и скверны.
«Я буду искать покаяние и прощение у Тебя каждый день. Я знаю, что это будет долгий и трудный путь, но я верю, Ты поможешь мне пройти его и дашь мне силы».
Мария понимала, это было испытание её веры и духовной силы. Но она также понимала, что она не должна позволять себе поддаваться на соблазны и грехи. Она должна оставаться верной своим убеждениям и бороться с собственными демонами каждый день.
И хотя её сердце всё ещё сильно тосковало по тому, что было ночью, она знала, вера и духовная сила помогут преодолеть любые испытания, которые ещё могут возникнуть на её пути.
Ближе к обеду, девушка вдруг почувствовала нечто странное. Появилась изжога, а ещё стало тянуть живот. И когда монашка вошла в свою келью, она оглядела себя, с ужасом увидев, что начала полнеть буквально на глазах.
— Господи помилуй!
За всё в жизни приходится расплачиваться, а особенно за страшный грех. Следовало ожидать, что она понесёт от дьявола.
Мария закрыла лицо ладонями, пытаясь собрать метавшиеся испуганной птицей мысли. Она могла сейчас распахнуть окно и выпасть наружу. Порезать вены, или удавиться. И тогда уж точно не видать небес.
«Дура! Какая же ты дура! Неужели ещё думаешь, что Господь возьмёт твою мерзкую душу после совокупления с его главным врагом?»
Появляться перед другими сёстрами нельзя в таком виде. Да она бы и не смогла, так как живот быстро увеличивался в размерах, а груди наливались молоком.
Мария понимала, это было последствием её греха и слабости перед дьяволом. Она чувствовала себя отвратительно и никак не могла принять своё теперешнее состояние.
Девушка продолжала молиться и искать покаяния, но её душа была расколота на части. Она знала, грехи не останутся безнаказанными, и ей придётся ответить за свои поступки. И судя по быстро растущему животу, уже скоро.
В дверь тихо постучали и в комнату проникла сестра Анна. Она хотела что-то сказать, но взгляд серых глаз остановился на округлом животе. В них появилось изумление.
— Но как это? — вырвалось у неё.
Марию согнуло пополам. Девушка рухнула на пол, корчась от спазмов. Она и сама не заметила, как прикусила нижнюю губу до крови. Казалось, некое существо разрывало её изнутри, пытаясь скорее вырваться наружу. Возможно так оно и было, если вспомнить, кем являлся отец будущего ребёнка.
«А может, это и не он? Возможно, я прибыла в монастырь уже такой, сбежав от лорда Грегори, а всё то, что было ночью, являлось лишь кошмарным сном».
— Как так получилось, что ты скрывала от нас свою беременность? Да и если судить, срок уже не маленький!
Девушка опустила ладонь, ощутив, как стало мокро у неё между ног. Она никогда не рожала, хотя имела пять выкидышей за свою недолгую жизнь. Впрочем, ничего удивительного, когда спишь с мужчинами за деньги. Но зато Мария видела роды у других, а однажды даже помогала принимать дитя у своей младшей сестры. И всё кричало о том, она сейчас родит.
Дальнейшие события девушка плохо помнила. Разум окутался туманом. Она видела, как в её келью вбегают сёстры. Кто-то принёс больше свечей, другие воду и тряпки. Затем её пронзила мучительная боль в области таза. Она кричала, сильно, отчаянно. Ей отвечали рты монашек, беззвучно, а их лица расплывались, превращая сестёр в уродливых чудовищ.
Через целую вечность, Мария наконец разродилась ребёнком, сыном. Когда поднесли новорожденного к груди, она ожидала увидеть мерзкое отвратительное существо, но с удивлением и облегчением узрела самого обычного младенца.
«Все-таки человек. А ночью не было никакого дьявола. Мне всё привиделось. Приснилось».
Она чувствовала себя измученной и опустошенной, но также разливалось и облегчение от того, что ее ребенок родился здоровым. Девушка решила назвать его Иоанном, в честь святого Иоанна Крестителя, который был избран Богом, чтобы приготовить путь для Иисуса Христа.
Несмотря на то, что Мария была монахиней, она в первую очередь являлась женщиной и испытывала вполне человеческие чувства. Она даже могла бы полюбить своего ребенка и была бы готова защищать его любой ценой. Но она также понимала, ее грехи должны быть исправлены, и она должна принять наказание за свои поступки.
«Нет. Ночью не было всё то сном, к огромному сожалению. Не обманывай саму себя».
Всё ещё прижимая к груди ребёнка, девушка бросила короткий взгляд в сторону, где находилось небольших размеров зеркало. В отражении она увидела саму себя, а также ребёнка, чей вид показывался истинным. У него на маленькой головке были козлиные рога, а ножки заканчивались копытцами. Тело покрывал чёрный пушок, который в будущем мог стать густой шерстью.
«Прости меня, Господи, за то, что я собираюсь сейчас сделать».
С огромным трудом поднявшись на ноги, чувствуя головокружение от сильной потери крови, Мария смогла доковылять до окна, распахивая то, впуская внутрь морозный воздух. Сёстры за спиной громко закричали, бросаясь к ней, но было уже поздно. Руки разжали младенца и тот камнем рухнул вниз, по-звериному рыча. Спустя мгновение, тельце шлепнулось о лёд и исчезло, растворившись, будто того никогда не существовало. Абсолютно никаких следов.
В тот же миг монахиня рухнула на пол, испустив дух. Её голубые глаза были устремлены к тяжёлым серым небесам, а руки тянулись куда-то в пустоту. В этот миг в приоткрытое окно проникла тень, застывая на мгновение. Все присутствующие увидели громадную птицу.
Ворон, покосившись на монахинь чёрным глазом, спрыгнул прямо на тело Марии, клюнув её несколько раз, после чего громко каркнул трижды, расправляя крылья. Тело взвилось в воздух, вновь пропадая, растворяясь в проёме окна, поднимаясь всё выше и выше, к самым небесам.
Черный ворон, крылья расправив,
Душу мертвеца уносит в небеса.
Сильный ветер, как голос Бога,
Сопровождает их в последний путь до самого конца.
Но ворон несет не только душу,
Он несет и тайны, что скрыты в ней.
