Дмитрий Барчук - Новый старый год. Антиутопия

Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 63

– По его инициативе в женской колонии было создано специальное подразделение, что-то наподобие публичного дома. Я думаю, что инфекция поступила именно оттуда. Потому что от похожего заболевания недавно скончалась жена начальника колонии, несколько офицеров УВД и КГБ. У меня есть подозрения, что и люди из вашего окружения могут быть заражены ВИЧ-инфекцией, – тихо сказал врач.

– Да черт с ними со всеми! – выпалил Юрий Иванович. – Шалва, ты же лекарь по призванию! Умоляю, заклинаю тебя всеми святыми, спаси мою дочь! Ведь эту заразу уже научились лечить. Армяне какое-то лекарство изобрели. Возьми сколько хочешь денег! Погуби сколько надо людей! Но достань лекарство, вылечи мою дочь!

– Мне очень жаль, Юрий Иванович, – едва вымолвил Назимов. – Но Татьяна Юрьевна больна чрезвычайно редкой, совсем неизученной формой синдрома иммунодефицита. Ее открыли всего полгода назад в Нью-Йорке. Поэтому и прозвали «нью-йоркским параличом». Если традиционная ВИЧ-инфекция поражает людей избирательно, то эта бьет наверняка, со стопроцентным летальным исходом. Слышал я, правда, что в Обском медицинском университете этой проблемой занималась одна дама. Кстати, это именно она похитила результаты первоначального анализа крови Татьяны Юрьевны и скрылась в неизвестном направлении. А у нее, похоже, есть противоядие. По крайней мере, как мне удалось выяснить, в одной семье, где муж периодически посещал тюремный бордель, а потом, естественно, умер, его молодой жене, кстати, тоже беременной, странным образом удалось спастись. И обские коллеги уверяли меня, что эта самая сбежавшая доцент Лугинец давала больной какие-то порошки, приготовленные по одной ей ведомой рецептуре. И сейчас муж уже давно лежит на кладбище, а его супруга, живая и здоровая, готовится стать матерью.

– Сейчас же разыскать! Бросить всех агентов на ее поиски! Достать хоть из-под земли! – перед Селиным замаячил лучик надежды.

– Мне в Обском комитете коллеги передали некоторые фотографии. Вот полюбуйтесь, это любопытно, – доктор попытался привлечь внимание партийного лидера. – Эти снимки сделаны первого января, ранним утром, недалеко от КПП. Видите, вот она – Наталья Лугинец вместе с сыном. А это ее бывший муж – сейчас гражданин Австралии, некто Джордж Смит.

– Я знаю этого человека. Мы с ним вместе встречали Новый год, – вставил в разговор Селин.

– А это кто, вы думаете? – спросил Назимов, показывая на бородатого человека в белом халате.

Он сейчас больше походил на полицейского, чем на врача.

Юрий Иванович пожал плечами.

– Это Андрей Крутоложин. По кличке Крутой. Террорист номер один, который захватил сейчас хранилище на ОХК, – сказал грузин.

– Не может быть! – не поверил генеральный секретарь.

– Может, Юрий Иванович, – сказал Шалва. – Видите, какая шайка-лейка получается. Я думаю, что Лугинец уже в Австралии или в Америке вместе с сыном и своим чудо-препаратом. Как видите, до нее не просто будет добраться.

– Но ничего! Ничего! – как бы сам себя успокаивал Селин. – Для спасения дочери и будущего внука я что угодно сделаю. Хоть всю землю переверну.

– Эх, если хотя бы на недельку раньше! – сокрушенно вздохнул придворный врач. – Может быть, и был бы шанс ее спасти. А теперь, увы. Поздно.

С того света, Юрий Иванович, еще никто не возвращался. Татьяна Юрьевна уже стоит на пороге рая.

Генеральный секретарь вновь закрыл глаза, с силой потер пальцами переносицу и, не открывая глаз, сказал:

– Я отомщу. Всем отомщу. И месть моя будет страшной.

Селин вновь погрузился в собственные думы. Назимов подождал минуту, две, три, а затем осторожно поинтересовался:

– Я могу идти, Юрий Иванович?

Генсек с трудом очнулся от забытья, обвел затуманенным взором стены своего обширного кабинета и, остановив взгляд на Назимове, твердым, решительным голосом произнес:

– Вы снова отправитесь в Обск, доктор. Вместе с начальником моей личной охраны. Помогите ему выявить все отростки этой заразы. Выжгите ее огнем, выкорчуйте ее с корнями. Чтобы и намека на нее не осталось. Вы меня поняли?

– Да, товарищ генеральный секретарь, – прошептал испуганный доктор.

– Идите. И позовите моего помощника из приемной, – властным тоном распорядился глава государства.

– Вызывали, Юрий Иванович, – тихим голосом промолвил появившийся в кабинете Петр.

– Соедини меня с обским губернатором.

– Губернатор на проводе, Юрий Иванович, – меньше чем через минуту доложил помощник. – Мне выйти?

– Нет, останься. Да не тебе я это, – успокоил обского генерал-губернатора генсек. – Ты это, вот что. Там скоро террористы сдаваться начнут. Ты омоновцев сильно не одергивай, пусть они с ними по-мужски поговорят. Да. Как они это умеют. Только главного их, этого Крутого, – не до смерти. Он мне еще нужен. И особенно пусть следователи на допросах сделают упор на его контакты с иностранными разведками. Да. Есть тому подтверждение. И этого, как его, Смита. Пусть тоже допросят с пристрастием. Там к вам в помощь я от себя ребят направляю во главе с начальником личной охраны. Как это дело прояснится, жду тебя в Кремле. Какой разговор? Конечно, отметим. Ну, будь.

Петра Павловича распирало любопытство, и он робко спросил патрона:

– Значит, вы это, их просто надули, купили, так сказать, за рупь двадцать. А когда вы слово этому бандиту давали, я и впрямь подумал, что вы их собираетесь простить.

– А что слово? – переспросил Селин. – Я дал, я забрал обратно. В политике никому верить нельзя. Да, чуть не забыл, собирайся, завтра тоже полетишь в Обск. И это, анализ крови в клинике у Назимова сдай. И ребятам, которые с нами бывали в последнее время в Обске, тоже скажи, чтобы сдали. А то есть вероятность, что ненароком могли лишка радиации подхватить.

– Вот и все, Тимофей. Давай выкурим по последней папироске и пойдем в плен, – покачал головой Крутой, сплюнул и продолжил. – На этом нашу миссию можно считать законченной.

– А что, командир, может, по шампанскому ударим? – предложил Харитоныч. – Я специально для такого случая бутылочку прихватил. Как-никак такой день. Мы к нему почти три с половиной года шли.

Ведь гражданская война в России сегодня, можно сказать, закончилась. К тому же и Рождество на носу.

– А, давай напоследок! – махнул рукой Андрей. – Ребят помянем, которые не дожили до этого дня. А то, кто его знает, как нас за этой дверью еще встретят.

– И то верно, – согласился Тимофей. – Чует мое сердце, что не все еще мы прошли с тобой испытания, командир.

Пробка громко выстрелила из бутылки, и эхо дважды отозвалось на этот выстрел. Вначале в шалаше, потом в бронированной комнате.

– Эй вы там! Чего палите-то? – поинтересовался полковник.

– Это мы победу празднуем, – отозвался Крутой.

– А-а-а! – протянул Ветров. – А я уж думал, что друг в дружку стали стрелять от одичалости.

– Ну, твое здоровье, Харитоныч, – рыжий поднял жестяную кружку.

– Будь жив, командир, – Тимофей чокнулся бутылкой и выпил из горла пузырящееся вино.

– Хороший конец, Андрей, бывает только в сказках. Не верю я в хеппи-энды, – признался бывший начальник смены.

– И я не верю, – ответил Крутой. – А что прикажешь делать? Взрывать? И чего мы этим добьемся? Убьем миллион людей.

– Понятно, что делать нечего. Они вроде бы все наши требования удовлетворили. Но не верю я им, и все тут. Понимаешь, командир, коммунисты гробят, как правило, свой народ, а вот фашисты уничтожают другие народы ради своего благополучия.

– Ну и что из этого. Подумаешь? – фыркнул Крутой. – А с какой это стати я должен переживать об иностранцах? Ведь с молчаливого согласия Европы и Америки в нашей стране пришли к власти краснопузые. А я сейчас должен входить в их положение? Не уж, увольте. Здесь я солидарен с Селиным. В первую очередь нужно думать о своих. Чужие о себе сами как-нибудь позаботятся.

– Как знаешь, – ответил Тимофей. – Но это тоже преступление, и привести оно может еще к большей кровавой бане, чем та, через которую мы прошли.

– Плевать! По мне главное, чтобы моя семья жила спокойно и в достатке. Эх, Клавдию из леса заберу, Людмилку из Сиднея обратно вызову. Чего ей на чужбине мыкаться, когда и на родине можно жить, – мечтательно произнес Андрей.

– Ну, пойдем, что ли? – спросил он у Тимофея. – А то у меня после шампанского того и гляди мочевой пузырь лопнет.

– Пойдем, командир! – согласился Харитоныч.

Дверь широко распахнулась, и они вышли из темноты в серебристых шуршащих скафандрах, как космонавты, в сверкающий тысячами электрических огней, как показалось им, отвыкшим от яркого света, широкий коридор. Лампы светили столь сильно, что партизаны невольно зажмурились, чтобы не ослепнуть.

Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 63