Гиблый уезд - Владимир Евгеньевич Чернявский
Поднятый ими шлейф пыли, не успев улечься, снова разрастался под копытами драгунов. Два десятка всадников в синих мундирах преследовали кобелякских с саблями наголо.
Не успели беглецы поравняться с домом Флавия, как послышалась далекая барабанная дробь. Из-за поворота со стороны Екатеринославского тракта показалась колонна солдат в зеленых гвардейских мундирах. У каждого за плечом висело ружье, на стволах блестели штыки.
Издалека армейский отряд походил на гусеницу. Двигаясь, она повторяла изгибы дороги, но через минуту рассыпалась на отдельные точки. Гвардейцы растянулись цепью, отрезая убегающим казакам путь по полям. Для острастки солдаты дали залп в воздух. Взмыли облачка порохового дыма, звук выстрелов сухим кашлем разлетелся по округе, подняв с полей крикливые вороньи стаи. С новой силой дробью застучал барабан. Гвардейцы, выставив штыки, двинулись наперерез беглецам.
Оказавшись меж двух огней, казаки свернули к Ворскле. Подоспевшие драгуны поскакали следом. Река текла в низине, и Флавий не видел происходящее на берегу. Оттуда донеслись звонкие удары клинков, бахнуло несколько выстрелов. Вскоре на дорогу начали выбираться хмурые беглецы под присмотром драгун. Арестанты бросали на землю пистоли и сабли и строились в шеренгу. Последними вывели управского писаря и под руки – судью в разорванном кафтане.
Тем временем гвардейцы подошли к дому. Растянувшись строем вдоль лопухов, они окружили лежащих на земле наемников. Флавий спустился вниз, загнал в дом мечущегося вокруг солдат Жучка и отрекомендовал себя усатому капралу. На удивление, обошлось без расспросов. Капрал приказал поднять казаков на ноги.
– Всех под конвоем в Полтаву! – гаркнул он, пройдясь вдоль строя арестантов.
Следом за гвардейцами подъехал обоз из десятка подвод с вещами и провизией. Телеги обогнала крытая кибитка, запряженная парой гнедых. Она свернула к дому и поехала в объезд в сторону двора. Ее кинулись сопровождать пятеро гвардейцев. Флавий влез в окно, пересек гостиную и вышел на крыльцо как раз в тот момент, когда экипаж миновал ворота. Возница натянул вожжи, дверь кибитки распахнулась, и из нее выбрался рослый офицер в синем атласном мундире, в треуголке и с позолоченной шпагой на поясе.
Флавий улыбнулся: графа Оленева трудно было с кем-то спутать. Высокий, статный, с широкой грудью и прямой спиной, с поднятым подбородком и неизменными бакенбардами, тронутыми легкой сединой, – с него бы картины писать.
Граф снял перчатки и, зажав под мышкой дорожный бювар, зашагал к крыльцу. Флавий поспешил навстречу. На середине двора они встретились.
– Ну, здравствуй, крестник! – Граф притянул к себе Флавия, обдав ароматом цветочной туалетной воды, смешанным с терпким запахом дорогого табака.
– Здравствуйте, Олег Дмитриевич. – Флавий еле высвободился из объятий. – Какими судьбами?
– Ты не рад? – улыбнулся граф. – По-моему, я вовремя. – Он взял Флавия под руку, и они пошли вдоль двора. – Наслышан о твоих подвигах. Впечатляет.
– Как вы узнали? – Флавий посмотрел на крестного.
– Просил одного человека приглядывать за тобой, – вздохнул граф. – Андрея Гузя. Знал его? Ну и местный городничий мне докладывал.
– Вот оно что… – кивнул Флавий.
– Забираю тебя в столицу, – сменил тему граф. – Распоряжение государя. – Он вытащил бювар и извлек из него листок. – Держи.
Флавий осторожно за края взял бумагу. Написанный каллиграфическим почерком текст заканчивался размашистой подписью с четким «Александр» и едва различимым среди округлых вензелей: «Первый».
– Особый отдел Императорской канцелярии? – Флавий облизнул губы.
– Неплохое назначение. – Крестный похлопал его по плечу. – Ты же тут продвинулся по следственным делам. В столице такие умения нужны. В последнее время там много чего творится странного. – Лицо графа помрачнело, но тут же снова приняло благостный вид.
«Вот и сбылись мечты! – подумалось Флавию. – И Касьян не понадобился». В мыслях забрезжили мощеные мостовые, влажный воздух Невы, сияющий золотом шпиль Петропавловки, мелькнул образ Анны…
– Не знаю, как вас, Олег Дмитриевич, благодарить… – произнес он вслух, и голос его дрогнул.
Пока он подбирал слова благодарности, за их спинами послышался топот и фырканье лошадей. Во двор въехали два всадника, оба в разорванной и перепачканной в грязи одежде. Флавий не сразу узнал городничего и городского голову. Предводитель дворянства вцепился в поводья связанными руками, глаз и нижняя губа его распухли, в растрепанных седых волосах запеклась кровь. Городничего тоже потрепало. Он шмыгал разбитым носом, на скуле багровел кровоподтек, но на губах сияла горделивая улыбка.
Всадников обступили гвардейцы, помогли им спешиться. У городского головы подкосились ноги, и он, охнув, плюхнулся на землю.
– Та-ак… – протянул подошедший к ним граф. – Стало быть, господин городничий? – Он посмотрел на капитана, невесть каким чутьем признав в нем начальника полицейских.
– Так точно! – отчеканил тот, выпрямив спину.
– Ну и развели вы тут порядки! – поморщился крестный. – Бардак-с…
– Главный виновник задержан! – Отставной капитан побагровел.
– Что ж, – кивнул граф, – вам зачтется…
Гвардейцы подняли на ноги городского голову. Пока старику перевязывали за спину руки, он неотрывно смотрел на Флавия.
* * *
Небо с утра затянуло тучами. Холодный ветер срывал с деревьев остатки пожелтевшей листвы. Осень наконец вступила в свои права. Флавий погонял Сивого, кутаясь в плотный дорожный плащ. Остальные в обозе тоже недовольно поглядывали на небо. Дождь сейчас был бы некстати. Только Жучок радовался смене погоды, то и дело сигал в окрестные овраги и заливистым лаем пугал там зайцев и барсуков.
Флавий погнал Сивого мимо растянувшейся колонны гвардейцев, но осадил на полдороге, заметив телегу со своими вещами, застрявшую в луже. Они лишь на две версты отъехали от Кобеляк. Что же будет дальше?
Пожилой солдат с козел взбадривал вожжами лошадь, двое помоложе толкали телегу с боков. Животное упиралось и храпело, не в силах сдвинуть груз. Сапоги и штаны гвардейцев покрылись слоем грязи.
– На кой черт он деревяшки с собой тащит?! – сплюнул один из солдат, заметив березовые обрубки, выглядывающие из-под холстины.
– Толкай, толкай! – усмехнулся старший. – Начальство велело все прихоти мальца исполнять.
Заметив Флавия, гвардейцы притихли. Он подъехал к кобыле и спешился, плюхнувшись по щиколотку в черную жижу.
– Давай, поднажми! – потянул животное за узду.
Солдаты уперлись, лица их побагровели от натуги, колеса провернулись, и телега рывком выскочила из лужи.
Дальше поехали ровно. Дорога пошла вдоль реки, и через четверть часа показалась знакомая излучина. Табор исчез. На месте шатров осталась смятая трава, пустыми глазницами чернели круги от кострищ. Флавию мельком подумалось, что это у него внутри выжженная пустота. Он сжал бока Сивого и рысью поскакал в начало колонны.
Тракт взял вправо к самой воде. Обоз вошел в поворот и остановился. Флавий обогнал головной отряд гвардейцев. Поперек дороги дюжина крестьян тянула из реки невод. Работа двигалась
