Гёрлхуд - Софа Вернер
Интересно, как её семья заимела такое здание? До войны или после? Была ли она Временем в сотом или тысячном поколении? Вечность в жизнях взрослых совершенно необъятна.
– Вы правы, Мора, воскрешение нельзя сделать, оно случается само по себе. – Времлада хмыкнула. – И всё же все побочные эффекты с ними случились. Потому что ваш отец не постарался, к сожалению.
Пожар лежал на жестяном столе-кушетке без матраса и простыни и жевал собственные шнурки. Метель сидел на полу и складывал стаканчики в горку, но не мог справиться и самым нижним этажом, поэтому получалась лишь неровная линия и постоянно падающие с небольшой высоты стаканчики второго уровня. Трещина, видимо, старался подремать, сидя на второй кушетке у противоположной стены, но теперь мы его разбудили, и он надулся, очень этим недовольный.
В голове роились мысли, давно не дававшие мне покоя, но я не нашла слов, чтобы правильно сложить вопрос. Как же они погибли? У них забрали переваренный и накопленный страх, а затем... наступила пустота? Ряба и Мора обе бились над уравнением так, чтобы страх можно было извлекать безболезненно и несмертельно, но что, если их убило не то, что мы думали?
Времлада без опасений подошла к ним поближе и проверила миски, которые были вылизаны чуть ли не до блеска.
– Чем вы их кормите? – ужаснулась Ряба. Она так и осталась почти у двери – чувствительная к запаху гниющей плоти больше остальных.
– Мясом.
– Вы их закрыли здесь из-за неконтролируемого голода? Ну, как у ваших голубей?
Я постаралась спросить без укора – и я в нормальном состоянии жара и холода сильно остерегалась.
Времлада посмотрела на меня взглядом гордой учительницы и кивнула, а я тайком прибавила себе очков отличницы. Метить в любимицы к той, кого я не уважала, уже не получалось, но при этом ощущение, что происходящее – это бесконечный экзамен – меня всё также не покидало.
– Смерть сказал, что у Аиды ядовитые укусы, но мы все прекрасно знаем, что это не так, – опередила мой интерес Мора, и я облегчённо выдохнула. С точки зрения знаний у неё получалось разгадывать загадки намного лучше меня. – Что же с ними случилось?
– Я тоже была взаперти и многого не знаю, – сразу оправдалась Времлада. – Но они точно погибли после того, как пришли в медкабинет за обработкой ран.
– Бесстрашно, – хмыкнула Аида. – Что ж, я страх у них и выгрызла. Но когда я уходила... они ещё дышали. Так что вопросы точно не ко мне. Может, перегрызли друг друга, как голуби.
Обелив себя, она как бы обелила и директрису вместе с собой. Я запросто смогла представить, как, получив медпомощь, парни впервые столкнулись с тем, что не могут осознать опасность, и поэтому подрались – и когда умер один, то затем он воскрес и пережрал остальных. Мне даже не нужны были доказательства; след наблюдателей в моей голове начинал жечь, если предположение сходилось с какой-то линией взаимосвязи событий. Самая дурацкая и запутанная магия досталась паучихе, ну, конечно. Сиди теперь, Плетёна, распутывайся в чувствах.
Времлада склонила голову чуть в бок и до того впилась в Аиду взглядом, что, казалось, зрачки её слегка замерцали, а затем потемнели. Она вздрогнула и как-то невпопад поправила руками причёску из седых волос, а затем потёрла ладони о юбку темно-серого платья.
– Видимо, ваш отец перестарался, – Времлада «стрельнула» по Море, та не шелохнулась. – Он ведь умеет зашивать только трупы. Поэтому наверняка ради интереса разрезал, заглянул внутрь и зашил – а после этого училище уже сделало своё дело.
– То есть вы его воскресили, – напомнила я.
– Госпожа Арахнова... Если бы я управляла училищем так, как вы думаете, то я бы уже давно отмотала время и всё случилось бы иначе.
Удобная функция, жаль, что не вшита в нынешнюю её устаревшую версию. Оставалось надеяться, что будущий её преемник будет фокусником посерьёзнее.
– Нужно разделать тушку. – Директриса оборвала животрепещущую тему и пнула морозильный ларь под кушеткой, на которой сидел Пожар. Он попытался что-то сказать, что звуки смешались в его рту, из которого выпала большая часть зубов.
– Я займусь, – вызвалась Аида, и мне показалось, что она даже чувствовала себя чуть виноватой, что умела обращаться с мёртвыми телами, пусть и съедобными. Хотя, получается, для неё всё съедобное? Нет, мы всё-таки не в счёт – она же не ела мясо кого-то из нас, она выгрызала комок страха из них.
Времлада быстро распределила между всеми дела: нам с Ужей досталось умывание парней тряпочками, Море выпало вынос и мытьё отхожего места, Аиде – готовка и растопка камина (потому что в подвале стоял свойственный каменной тюрьме дубак), а Рябе поручили перебороть отвращение и начистить полы, хотя бы размазав по ним пыль, грязь и кровь по заскорузлому кафелю.
– Кажется, это что-то вроде искупления грехов. Я имею ввиду, помогать тем, кому ненамеренно навредили... – подметила Ужа. – Ой, не думайте, что я... я узнала о людской религии, когда росла в интернате, за нами ухаживали нянечки-женщины из человеческих общин. Другие боялись... в детстве это совсем было нехорошо...
– Хорошая мысль, Ужа, – поддержала Аида, вывалив в миску куски мяса, которое разрубила одним махом. Мне мельком показалось, что порция была слишком малой, чтобы накормить всех троих. – Я прямо чувствую, как вселенная прощает меня, и я снова чувствую себя доброй и классной!
Голодные парни накинулись на свой ужин с хрустом и звоном.
Аида насмешливо качала головой и крупные серьги зазвенели. В который раз она делала что-то незначительное, а я глупой паучихой смотрела на неё, двигающуюся непостижимо для моего насекомого ума. Аида ворвалась в училище стремительно и каждый день, похоже, боролась за то, чтобы закрепиться здесь. Её истинная способность к ветру вряд ли спасла бы от тех интриг, на которые мы накололись, и всё же ей удалось разжечь кое-что… например, сырые дрова в заплесневелых камнях камина. Сжав губы трубочкой, Аида лёгким дуновением вынуждала подняться целый вихрь искр, быстро зашедшихся в пламя. Я тут же отвернулась, будто застала что-то непристойное.
Директриса, как часто делали взрослые, вмешалась в наш
