Гёрлхуд - Софа Вернер
– Тут весело.
– Правда?
Аида не выглядела весёлой, довольной или заинтересованной. Мне следовало постараться вернуть себе такой же облик, далёкий и от кошмарного, и от приятного одновременно. Глянув на Аиду, я не увидела ничего вызывавшего герпетофобию, потому что она мастерски прятала свою сущность под слоем косметики и накладными ресницами. В училище некого и незачем устрашать.
– Лучше тут, чем в пустыне, – Аида громко чавкнула арбузной жвачкой у себя во рту и пожала плечами, мотнув телефоном в руках. – Например, есть модемы. И творожные кексы, вот это вообще роскошь...
– Раньше ты говорила иначе.
– Говорила, ну и что? Я всё ещё не знаю, как отсюда выбраться, вот и ищу плюсы.
– Никак, это же училище Времлады Хронотоповны, – с улыбкой пояснила Ряба, словно читала параграф учебника. – Она сама собой образовала временной парадокс. Училище – это ведь её дом и убежище, а мы здесь прогоняем одну и ту же программу, чтобы принять себя и найти место в обществе, из которого выпали, потому что были слишком особенными даже для семей-монстров.
Мы с Аидой тут же замокли.
– Зачем она это сказала? – Шепнула Аида.
– Не знаю, – искренне отозвалась я. Иногда Ряба замирала и в своих монологах никого не замечала вокруг. Я всегда удивлялась: как её безобидная птичья природа смогла привести её сюда, в училище для провинившихся? Или, может, как раз её доброта и стала тем проступком, который вынудил её родителей подписать документы на оплату?
В училище мы редко говорим, откуда взялись или где родились. Некоторые пробыли здесь так долго, что забывали, куда им возвращаться после выпуска. Жизнь за пределами шла параллельно, далеко от нас и была незнакомой, поэтому концентрироваться на учебном процессе как на единственно верном жизненном пути было куда легче, чем думать о внешнем. Мне, например, точно.
Аида щёлкнула ногтями по нашему подоконнику и отняла свой чудесно-бесполезный гребень от моей головы. Угроза разошлась сама собой.
– Увидимся на сборе оргкомитета, – попрощалась она без прощания и двинула к двери. Ряба поспешно дописала предложение и на бегу вручила Аиде тетрадь с завершённой работой.
– Стой, на сборе оргкомитета? Оргкомитета праздника? – Поспешно запаниковала я.
– Должен же кто-то тебя подменить, – объяснила Аида, будто с удовольствием воспользовавшаяся моей слабостью. – Но ты всё равно приходи, оценишь обновившуюся концепцию...
Стук каблуков, дверь, женский смех эхом ушёл вместе с ней. Я подскочила и в безумии напала на шкаф; вывалила все свои вещи на пол, чтобы изучить каждую и выбрать лучший наряд на сегодня. Десяток одинаковых топиков, и столько же бесцветных невпечатляющих юбок, дырявых колготок и стесанных каблуков. Я почти взвыла над своей некогда сокровищницей, а теперь – секонд-хенд катастрофой.
– Плетя, ты чего? – Ряба села на пол рядом со мной. Я знала, что она хотела бы помочь, но не понимала как. – Ты что, плачешь?
– Просто глаза текут, – я утёрла мокрые щёки и лоб тем же топиком, которые когда-то считала любимым. – Ничего такого...
– Это из-за Аиды?
– Нет, это из-за пятого года... – Я призналась, а затем тут же пожелала об этом. Правда прозвучала по-дурацки и неубедительно. – И из-за того, что я теряю над ним контроль... Всё идёт не по плану,
Ряба тут никак не помогла бы, но она и не пыталась.
– У тебя есть план на выпуск?
– Конечно есть, Ряба, конечно... был. Это должен был быть мой год.
– Но этот год и мой, и другой сотни учеников. Это наш выпускной год, Плетя. Это наш год, и он им останется, – она обняла меня за плечи, а я её совершенно никак не заслужила. – Думаю, тебе нужно моё платье цвета желтка. Тебе точно оно нужно.
– А волосы? – совсем заныла я.
– Соберём в пучок. Это стильно. – Ряба погладила меня по голове. – Некоторые так сами себе волосы сваливают. А у тебя от природы, ну класс? И сфоткаемся обязательно. Обязательно сфоткаемся и выложим.
– А фильтр какой выберем?
– Посмотрим, но «Валенсия» всегда лучше.
– Реально, – я улыбнулась. Как я раньше не замечала Рябу рядом с собой? Её платье цвета желтка – это действительно мечта.
Когда я нацепила его поверх своего маскировочного корсета, то почувствовала себя лучше, чем когда-либо. Когда рыжие локоны перепутались в намеренно небрежном пучке на макушке, я почувствовала себя лучше, чем когда-либо, но... не совсем понимала, что это «когда-либо» вообще значило. Остроносые полуботинки на моих ногах выглядели как заявление – по крайней мере каждый шаг в них становился увереннее. Я не хочу больше одеваться краше, чтобы чувствовать себя лучше, но пока что иначе не получалось.
Рябин телефон зажегся уведомлением такого же жёлтого цвета, как моё платье – публикация от Аиды, а может от какого-то ещё студента. Я ревниво заглянула к ней в экран, положив голову на плечо.
– Какое-то стремное селфи, – засплетничала я, глядя на безусловно красивое лицо Аиды под маской щенячьих глаз и розового языка.
Ряба фыркнула и оттолкнула меня шутя, но вместе с тем и оттолкнула мою напускную злобу – я знала, что раздражала этим, просто не могла держать колкости при себе. Нужно же как-то себя развлекать.
По сути, весь интернет, в котором мы жили, всё равно был только про нас и наши ученические внутренности, без доступа к другим скандалам и разборкам. Что-то невероятно одинокое таилось за каждой публикацией-фотографией тумана на училищном внутреннем дворе – у всех один и тот же красный кирпич, одни и те же витиеватые скамейки в саду и облетевшие листья одного и того же жёлтого цвета.
– Пойдём, – Ряба передала мне тренч, а затем впрыгнула в свою пушистую псевдо-шубку бежево-коричневого цвета бурого яйца. – Покажем им всем!
Мне бы её уверенность, да и вообще хоть чью бы то ни было. Я вышла из общежития и вдохнула воздух, полный осеннего увядания и земной гнили. Туман расступался перед нами, училище будто посвежело в оранжево-бордовых кирпичных стенах. Но что-то менялось, а я не могла найти отличий, как будто слепо смотрела в детскую головоломку.
– Рябчик, ты говорила, что Времлада
