Гёрлхуд - Софа Вернер
Поэтому по доброте душевной, поддавшись влиянию Рябы, я сжала плечо Аиды в жесте поддержки.
– Если твои идеи в работе, то отменять их не будем. Девочки же в курсе? – Я оглянулась на сборище. – Значит я никому не буду мешать. Делайте, делайте! Это же общее событие, а не мой бенефис...
Дурацки чувствую, что раньше я считала именно так – но Аида теперь не сможет отнять у меня праздник, который я себе больше не присваивала.
– Давайте обсудим план по украшениям. Нужно согласовать с учительским советом, чтобы нам выдали ключи от кладовки и зала.
В амфитеатре повисла гробовая тишина.
– Мы должны тебе кое-что рассказать...
Ряба встрепенулась тоже – кажется, она ничего не знала. Я выдвинула себе стул и присела, предвосхищая, что новости не очень приятные.
– Времлада Хронотоповна не сможет сказать приветственную речь в начале, – героически спокойно сказала Ужа.
– Но это ведь традиция, – постаралась поспорить я.
– Мы сами не знаем подробности. Просто учителя так сказали и просили больше уделять внимание учёбе, чем этому всему... – пожали плечами все как будто одновременно. Я тут же обернулась на Аиду. Сначала пельмени и кусок записки, потом спасение меня с потолка и вот – пропажа директрисы, которая не пропускала ни единый праздник, но исчезла именно на мой год.
Аида пожала плечами:
– Поэтому мы и меняли концепцию.
– Ты давно в курсе?
– Со вчерашнего дня. Я перехватила физрука, и он сказал мне, что...
– Ну конечно! Всё всегда вокруг тебя! – не удержалась я. – Кто-нибудь проверил хоть, правду она говорила или языком чесала?
Ряба попыталась привлечь моё внимание и заглянуть в глаза.
– Отсутствие директрисы не отменяет праздника, – пообещала она. – Просто немного видоизменяет его. Ночь не будет долгой, но пусть пройдёт и коротко, зато пройдёт и мы повеселимся...
Я расслабилась на стуле и будто растеклась на твёрдой фанере. Под лопатками давило от низкой спинки, голова гудела из-за раннего начала отопительного сезона.
– Да, – отозвалась я безрадостно. – Как-нибудь она пройдёт. – И посмотрела на Аиду, уверенная, что наступление Кошмара действительно обернётся страшной ночью, потому что на ней впервые будет присутствовать она.
6. Чайная пара
После совещания оргкомитета я рискнула вернуться на этаж катастроф, несмотря на ту стычку с владелицей тени. Мне не скрыться от тех, кто начнёт меня отсюда прогонять, но я должна была хотя бы попытаться достучаться до директрисы.
Времлада ничем не обязана мне, но я ей многое задолжала, и тревога за неё не покидала меня. Я могла прилипнуть к потолку только по одной причине – мне приснилось то, что объяснило бы почти исчезновение директрисы из училища. А без неё мы тут не протянем и дня.
Я бодро постучалась в двери её кабинета и подождала пару секунд разрешения войти, которого не последовало. Затем я забарабанила снова и намного сильнее, и большая дубовая пластина под моим кулаком загрохотала. Опять никакого ответа.
Тогда я нажала на латунную ручку и замок неожиданно поддался мне. Понемногу и со скрипом, но кабинет директрисы встретил меня темнотой. Я остереглась детей Смерти и пару раз оглянулась на пустой коридор, бессонные глаза которого к ночи оказались закрыты. Мне вдруг показалось, что здание заброшено и пустовало уже сотни лет, настолько темным оказался вход в директорский кабинет. Я ступила на порог, но внутри ничего не зажглось. Через большие окна пробивался свет, который по сути ничего не освещал, словно пропадал в пустоту.
Я сняла ботинки и тихонько ступила на ковёр-дорожку, ведущую к столу. Вытащив из кармана телефон, я осветила себе путь фонариком, но он слабо отсвечивал от поверхностей и рассеивался в пыли. Кто спрятал тут всё, но я продиралась через завесу лёгкой маскировки и старалась заглянуть поглубже.
На столе бумаги и письменные принадлежности рассыпались в непривычном для директрисы беспорядке. В нём читалась какая-то намеренность, мол, «посмотрите-ка, этим рабочим местом регулярно пользуются, поэтому банка с тушью закрыта неплотно, а набор перьев для ручки полупустой». Но те, кто бывал в этом кабинете хоть разок, сразу заметили бы, как заброшены каплями из-под дождя не протёртые стекла окон. И я заметила сразу.
Копаться в чужих вещах неудобно и неловко, но я слишком озаботилась самочувствием бессменной директрисы, которая находила время даже разнять драку девчонок в столовой. Как она может пропустить день, который сродни Новому году у человечества в прошлом? Праздник Кошмара – особенная ночь для любой страшилки от мала до велика. Бьюсь об заклад, что взрослые ждали его так же сильно, как и мы, глупенькие юные студенты.
Я посмотрела на оформленные справки, проверила на месте ли настольные папки, распределенные по классам, и даже нашла бланки для студенческих пропусков в отдельной подписанной таре. Оглянувшись ещё раз, я вновь обнаружила себя в одиночестве, и эта вседозволенность слегка вскружила мне голову. Я приглушила фонарик и проскользнула в большое кресло, на котором обыкновенно восседала Времлада.
Оказавшись в нём, я задумалось – какова на самом деле её работа? Занята ли она целыми днями, хватало ли времени иногда чаёвничать с шоколадными вафельными тортами? Я представила красивую чайную пару из серо-чёрного фарфора с узором под мрамор и блюдечко с серебряной каёмкой в её руках, одетых в перчатки. Что-то вроде наследственно-фамильного сокровища. Наверняка она устала. Ни каникул, ни отпусков, ни возможности быть истинно собой среди дня или ночи. Напряжённо-прямая спина, загадочные словечки в речи и ворот пиджака, туго застёгнутый под самый подбородок. Я не скучала по директрисе, но волновалась о ней, как волнуется земля о рассвете, ожидая неминуемое его наступление. А к зиме ночи тянулись невыносимо долгие.
В кресле Времлады стало мягко и комфортно, и от этого тёплого чувства я неосознанно подскочила, как будто очнулась от дрёмы посреди урока. Меня не поймали, но это пока. Катастрофы затихли в стенах своего этажа и наверняка ждали от меня хоть одного звука, чтобы напасть и наказать за проникновение без разрешения.
Мне нужно поскорее убираться отсюда – вот, что я поняла. Я тихо поднялась и попятилась обратно босая в носках к ботинкам, чтобы без следа исчезнуть из здания снова. На мне чуть поскрипывала кожа плаща, но я так затихла,
