Лекарь Фамильяров. Том 6 - Александр Лиманский
Он положил руку Ксюше на плечо. Она шмыгнула носом и быстро глянула на него снизу вверх.
Артур оттолкнулся плечом от косяка.
— Шестаков прав, — сказал он негромко. — Арена не последняя. А девчонка перепугалась и позвонила. Я бы на её месте за лом схватился.
Ксюша всхлипнула, и в этом всхлипе мелькнуло что-то похожее на смешок.
Я смотрел на них троих и понимал, что злиться не на кого и не за что. Да, я не хотел связывать с полицией. Они-то это еще ничего. А вот ГосВетНадзор…. В общем, с этой конторой лучше не связываться. Никому.
Ну и билет на арену мы потеряли, это факт, и осадок от потерянной ниточки оставался во рту железным привкусом. Но в приёмной у меня стояли свои люди, целая упрямая команда, и каждый только что закрывал спину другому. За такое не наказывают.
— Ладно, — сказал я. — Замяли. Ксюш, вытри слезы. И завари себе чай, ты бледная. Ничего критичного ты не сделала. Будем считать, что следовала протоколу.
Ксюша кивнула, шмыгнула ещё раз и пошла за стойку. Шипучка, которая все это время сидела у ножки стула, приподняла голову, потёрлась ей о щиколотку, и она наклонилась его погладить. Плечи у неё чуть распрямились.
Я взялся за ведро и швабру. Бурые потёки на кафеле подсыхали по краям, эфирная кровь химеры темнела до черноты, и оставлять её до приезда инспекторов не стоило: грязная приёмная лишний пункт в их протоколе. Саня молча взял вторую тряпку. Артур остался у двери, поглядывая то на окно, то на щель в стационар, где тускло горел багряный свет термовольера.
Прошло около получаса. Кафель я отмыл, колокольчик повесил обратно на крючок, Ксюша допивала вторую кружку чая и почти пришла в себя — щёки порозовели, и она снова заполняла карточку химеры круглым старательным почерком.
Я как раз убирал ведро в подсобку, когда снаружи зашуршали шины.
Подошёл к окну, раздвинул пластины жалюзи двумя пальцами. У крыльца тормозил белый фургон с синей полосой и эмблемой ГосВетНадзора на борту. Заглушили двигатель. Из кабины никто пока не выходил, кто-то внутри собирал бумаги.
Сердце у меня не ёкнуло, но мысль метнулась в нужную сторону сразу. ГосВетНадзор — это ведомство Комаровой, той самой, что час назад вылетела из моей операционной с обещанием вернуться с комиссией. Она давно точила зуб на клинику. Если из фургона сейчас выйдет она и увидит Саню, она вцепится в него мёртвой хваткой и будет трясти, пока не вытрясет повод.
— Саня, — сказал я, не оборачиваясь. — Бери Артура, и оба в хирургию. Закройтесь и сидите тихо.
— А чё такое? — Саня уже шёл к окну.
— ГосВетНадзор приехал. Если это Комарова, она тебя на дух не переносит. А нам сейчас лишний скандал ни к чему. Артур, проследи, чтоб он не высовывался.
Саня хотел возразить, но Артур взял его за плечо и развернул к хирургии.
— Пошли, Шестаков, — сказал он. — Заодно расскажешь, где так драться научился.
— Это я-то? — Саня просиял и тут же забыл про возражения. — Да я в школе…
Дверь хирургии закрылась, и голоса стихли. В стационаре, за приоткрытой створкой, мерно толкался багряный свет.
Колокольчик звякнул.
В приёмную вошли двое. Грузный мужчина лет пятидесяти в форменной куртке с растянутыми локтями и жилистый парень помоложе с потёртым кофром через плечо. Старший зевнул в кулак, младший на ходу тёр покрасневшие глаза. Комаровой среди них не было, и плечи у меня сами собой опустились на полсантиметра.
— ГосВетНадзор, дежурная бригада, — грузный показал удостоверение, не особо рассчитывая, что я буду вчитываться. — По сигналу из полиции. Тут у вас животное проходит вещдоком по жестокому обращению. Бронированная химера.
— Здесь, — подтвердил я. — В стационаре, после операции.
— Показывайте, — грузный убрал корочку. — Глянем, оформим, заберём. Дело на пять минут, если зверь транспортабельный.
Я повёл их к стационару. У самой двери на полшага опередил гостей и вошёл первым, чтобы оказаться между ними и теми вольерами, куда им заглядывать незачем. Искорка булькала в своём углу слева, и я двинулся так, чтобы загородить её аквариум корпусом, оттесняя инспекторов вправо, к дальней секции. Термовольер с яйцом стоял у стены и для постороннего глаза сходил за обычный инкубатор, ровно гудящий и мигающий зелёным индикатором. Жилистый скользнул по нему взглядом и отвернулся. Мало ли у врача гудящих ящиков.
Химера лежала в дальнем вольере, на чистой подстилке, мордой к стене. Дышала ровно и глубоко, хитиновые пластины на боку поднимались и опадали. По эмпатии от неё тянулось сонное, тёплое, на грани слов: «не болит… спать…». Заплатка из эфирной смолы на расколотом боку схватилась окончательно, серебристо-серая пластина с вросшей сеткой держала контур, и поверх неё белела бандажная лента.
Жилистый присел у вольера, достал из кофра ручной сканер и навёл на спящего зверя. Цифры на экране заставили его поднять брови, оглянуться на химеру и проверить ещё раз.
— Слышь, Палыч, — позвал он напарника. — Глянь сюда.
Грузный нагнулся, опираясь ладонями о колени. Прищурился на экран сканера, на ровную зелёную линию пульса Ядра, на стабильные цифры давления в каналах. Потом перевёл взгляд на сам бок, на шов, уходящий под заплатку.
— Это кто оперировал? — спросил он, не разгибаясь.
— Я.
— Один?
— С ассистенткой.
Грузный медленно выпрямился, кряхтя, и оглядел меня заново, теперь с прищуром.
— У неё панцирь был разнесён, — сказал он. — Я по сигналу видел первичную ориентировку, патруль фотал. Думал, везём дохлятину оформлять. А тут… — Он кивнул на бок химеры. — Контур замкнут, мембрана зашита, и Ядро держит зелёный. Чисто сшито, док. В синдикатовских госпиталях и то не всегда так аккуратно делают. У них поток, им шашечки не нужны, лишь бы до арены доехал.
— Заплатка временная, — сказал я. — Через неделю-другую панцирь нарастит свою пластину, тогда сниму. Сейчас она только держит контур, чтобы Ядро не теряло статику.
Жилистый поднялся, убирая сканер в кофр.
— Эфирной смолой с армировкой, что ли? — уточнил он.
— С мелкой сеткой. Иначе под давлением выдавит.
— Хм. — Он переглянулся с напарником. — Надо запомнить.
Грузный достал из внутреннего кармана сложенный бланк, развернул, пробежал глазами и поскрёб затылок. Я смотрел на этот бланк и понимал, к чему всё идёт. Они оценили шов, признали работу и всё равно увезут спящую химеру в казённый загон, потому что в графе стояло короткое слово «изъять».
— Ну, — грузный щёлкнул ручкой. — Оформляем.
Грузный расстелил на стойке сложенный
