Системный фермер. Том 3 - Алексей Аржанов
Мать Руфь долго молчала. Она смотрела на огонь в очаге, и в ее зрачках отражались багровые языки пламени. Наконец, старуха медленно поднялась и подошла мне. На ее лице страшная гримаса.
— Ты просишь о невозможном, Войцех, — заявила мать Руфь. — Мои заговоры тут не помогут. Тебе нужно либо прогнать эту девку… либо убить!
Чего? Убить⁈ Сначала старик Витольд, теперь и Руфь сошла с ума?
Такое впечатление, что в Преславице у стариков началось какое-то обострение!
Глава 3
— Мать Руфь, я не пойму, к чему ты клонишь? — поинтересовался я.
— Кровь у неё проклятая — внезапно заявила старуха.
— Я всё равно ничего не понимаю. Болезнь это какая-то или что? — допытывал я.
— Есть люди, в ком течёт особая кровь. С виду — обычный человек, а на самом деле внутри сидит зверь, который дремлет до поры до времени.
Я нахмурился. Про порчу и сглаз я в деревне наслушался ещё в той, прежней жизни, и веры к таким россказням у меня было немного. Но в этом мире, где картошку можно вырастить за пять десять-минут отмахиваться от всего подряд было бы глупо. Чудес тут хватает.
— В былые времена таких как эта девка из деревень гнали, — продолжила Руфь. — Не со злого умысла, а от страха. Сыщут в семье хоть одного с этакой кровью и всю семью прогоняют прочь, в чащу.
Я слушал, и в голове помаленьку складывались куски, которые раньше валялись порознь. Беатрис ведь и впрямь жила в лесу. Она и её родня. Я тогда ещё удивился про себя: места кругом глухие, лес со всех сторон обступает, до любой опушки рукой подать.
А выходит, что родственники Беатрис не по своей воле в лес жить ушли. Их туда просто загнали силой.
— Её предков прогнали из деревни, — проговорил я медленно. — Оттого они в лесу и осели.
— В верном направлении мыслишь, — кивнула старуха.
— Погоди, мать Руфь. Я Беатрис не первый день знаю. Охотница, каких поискать ещё надо. Она один раз моего живкороя от живодёра отбила — стрелой тому колено пробила навылет. Хотя она с нами тогда не так уж и много прожила, а готова была пойти на такой риск, чтобы защитить меня и мою землю. А ты мне говоришь, что я должен её убить или прогнать. За что? Просто потому, что её далекие предки в чем-то провинились? Так это не её вина вовсе.
Руфь только покачала головой, и в этом движении была усталость человека, которому в сотый раз приходится толковать одно и то же.
— А я и не говорю, что она плохой человек. Тем более когда луна молодая, — Старуха выдержала паузу. — А как нальётся полная… Вот тогда ты, сынок, локти кусать будешь, что меня не послушал.
Холодок невольно пробежал у меня вдоль хребта.
— Что с ней произойдет в полнолуние? — нахмурившись, спросил я.
— Зверем кровожадным обернётся. Не той верной помощницей, которая готова за тебя в огонь и в воду. Она тебя не признает. Кого первого учует, того и разорвёт. Хоть тебя, хоть помощника твоего, хоть живкороя, — Руфь подняла кривой палец. — А поутру встанет, глаза протрёт и знать ничего не знает. Ни крови на руках, и в памяти — ничего. Подумает, спала всю ночь крепким сном.
Я промолчал. В горле пересохло, будто пыли наглотался.
— Хворь эта по крови идёт, — добавила старуха тише. — От матери к дочке, от отца к сыну. В Преславице про неё давно ведали. Мои пращуры боролись с носителями этой крови как могли: в полную луну запирались по избам, обереги над дверьми вешали. А после уж и сами на них охотиться стали, на тварей этих. Били без жалости, год за годом, покуда последние в чащу не сбежали. Туда, куда нога человечья не ступает.
Туда, где жила Беатрис со своей роднёй.
Всё вставало на свои места. Девушка же рассказывала, что братья её разошлись кто куда: один на войну ушел, двое по другим угодьям подались, а сама осталась в своем лесу, где родилась и выросла. Я не раз гадал, отчего так. А ответ всё это время лежал у меня под носом, только я его в упор не замечал.
Да и желания вынюхивать что-то лишний раз у меня не было. Беатрис была надежной помощницей. Какой смысл к девушке в душу лезть, если проблем каких-либо она не доставляла?
Переселенцы из центрального округа и столицы стали вырубать местные леса для фермерских нужд. Из-за этого охотничьи угодья сильно сократились.
— Прогонять я её не стану, — сказал я твёрдо. — И руку поднять тоже не смогу.
Руфь тяжело вздохнула и сказала:
— Знала, что так скажешь. Молодой ты ещё, сердце мягкое.
— Был же у вас способ уберечь других и её от этой напасти. Оберег какой-то, ты говорила. Беатрис мне как-то про него тоже обмолвилась, только вот она его потеряла.
— Был, — нехотя согласилась старуха. — Только вот беда, Войцех. Коли она его потеряла — толку искать мало. Оберег этот не из тех, что в кармане поваляется, а в нужный час выручит. Он при ней быть должен всегда. Сними на одно-единое полнолуние и всё впустую. Зверь своё возьмёт.
— А когда полнолуние-то?
Старуха посмотрела на меня так, что я уже наперёд знал ответ, и ответ этот мне заранее не пришёлся по душе.
— Завтра.
Я приложил руку к вискам, мысленно обращаясь к системе, но ответа на вопрос как мне эту проблему решить не последовало.
— Завтра, — глядя мне в глаза, повторила Руфь. — Так что думай быстрее. Времени у тебя не так уж и много осталось. Придумай повод, спровадь куда-нибудь, отправь хоть на край света. Только лишь бы к ночи её на твоём дворе не было. Я тебя предупредила. Теперь совесть моя чиста.
Я поднялся с лавки. Ноги слушались плохо, будто чужие.
— Спасибо тебе, мать Руфь.
— Ха, — усмехнулся старуха. — За что?
— За правду, — коротко ответила я.
— Правда не всегда сладкая, — отозвалась старуха и взялась за корешки, как ни в чём не бывало. — Ступай. Да гляди в оба.
Я
