Одиночка. Том 8 - Дмитрий Лим
— Я не была уверена. А убивать подчиненных без доказательств — это не метод рода Громовых. Это метод вашего покойного дяди, — она шагнула ко мне. — Дайте мне разрешение, господин. Я вырву им сердца и положу на ваш стол!
— Нет, Катя. Никаких сердец. Пока что. Мы идем на ТЭЦ. Ты берешь группу Раджа. Входите с черного хода. Я пойду с Усом через главный. Мы берем их в кольцо и…
— Нет, — вдруг подал голос Ус.
Мы оба уставились на него. Ус, который никогда не перечил. Ус, который был воплощением послушания.
— Что ты сказал, Леонид Аркадьевич? — переспросил я ледяным тоном.
— Я сказал «нет», господин, — Ус стоял ровно, но его руки были сжаты в кулаки так, что побелели костяшки. — Вы не пойдете.
— Это еще почему?
— Потому что вы — ходячая мишень! Ревизор, который, безусловно, следит за ситуацией, засечет вас за километр. Если вы появитесь на ТЭЦ, он вмешается. И тогда мы проиграем до того, как начнем. Я пойду! Я смогу! Я столько воевал за вашего отца, Александр, вы себе просто представить не можете! И речь не только про Разломы… было и другое.
— Ус, ты не справишься с двенадцатью бойцами, накачанными какой-то там синтетикой. Они быстрее и сильнее обычных В-рангов.
— Я справлюсь, господин. Я никогда не промахиваюсь, а Капризова обеспечит зачистку.
Катя кивнула.
— Я прикрою Леонида Аркадьевича. Мы зажмем их у реактора.
Я заколебался. Логика боролась со мной. Логика говорила: «Оставь это им. Ты — генерал, сиди в штабе». Но интуиция, та самая Искра Пустоты, которая пульсировала в груди, визжала: «Ловушка! Это ловушка!»
— Ладно, — наконец сказал я. — Действуйте. Но, Катя… будь осторожна. Они опасны.
Она чуть улыбнулась.
— Я всегда осторожна, господин. Я вернусь. С их головами.
Она кивнула и вышла. Ус последовал за ней, бросив на меня долгий, странный взгляд. В этом взгляде было что-то, чего я никогда раньше не видел в его глазах. Прощание?
«Саня, — голос Тишины стал серьезным. — Ты уверен, что отпускаешь их одних?»
— А что мне делать? — мысленно огрызнулся я. — Лезть под Ревизора? У меня нет выбора.
«Выбор есть всегда. Просто ты иногда слишком поздно его делаешь».
И свой выбор я сделал через пол часа.
* * *
ТЭЦ-3 встретила меня заревом пожара и грохотом боя.
Огромное здание из бетона и стали, похожее на цитадель, дымилось. Одно из крыльев было объято пламенем, выбрасывая в черное небо столбы черного дыма и искр. Ворота были снесены с петель — видимо, тем самым «Уралом» Капризовой, который стоял сейчас наполовину въехавшим в холл, изрешеченный пулями.
Я выскочил из машины:
— Катя! — заорал я, врываясь в разрушенный холл.
Повсюду валялись тела. Индийцы. Мои бедные, кармически-зависимые индийцы. Трое из них лежали у стены, пронзенные черными копьями, которые обычно использовали колумбийцы. Четвертый стонал, прижимая к груди обрубок руки.
— Радж! — я подбежал к нему, опускаясь на колени. Кровь заливала пол.
— Господин… — прохрипел он, глядя на меня мутнеющими глазами. — Карма… плохая карма… Они… монстры…
— Кто? Колумбийцы?
— Хуже… Они пьют… дьявольскую кровь…
Я оставил его, влив в рану каплю своей Искры — просто чтобы остановить кровотечение. Радж вздрогнул, его глаза прояснились, и он закашлялся.
— Где Капризова?
— Наверх… у реактора… Я слышал… взрывы…
Я рванулся к лестнице. Перепрыгивая через три ступеньки, я летел наверх, как одержимый. Лифт, разумеется, не работал. Да и зачем лифту работать, если его шахта, наверное, забита трупами?
Третий этаж. Коридор, ведущий к залу управления реакторами. Здесь было жарко, как в аду. Трубы, по которым текла переработанная мана мобов, гудели на грани разрыва. Предохранительные клапаны стравливали пар, застилая обзор.
И посреди этого ада стояла она.
Катя Капризова.
Она была окружена. Семеро оставшихся колумбийцев, включая Эль Кристиано, зажали ее в угол у пульта управления. Они выглядели жутко. Вены на их шеях и руках вздулись и пульсировали белым светом. Глаза были безумными, расширенными, с красными зрачками. Они двигались рывками, слишком быстро для В-рангов. Синтетика выжимала из их тел все соки, превращая в ходячие бомбы.
А Катя…
На ней не было плаща. Кожаная куртка была разорвана в клочья, обнажая броню под ней, которая тоже дала трещину. Из глубокого пореза на левом плече текла кровь, заливая руку. Она сжимала меч одной правой рукой — левая безвольно висела, видимо, вывихнутая или сломанная. Ее лицо было бледным, как мел, но губы были сжаты в тонкую линию, а в глазах горел тот самый огонь, который я видел в первый день нашей встречи.
— Сдавайся, сучка! — проорал Эль Кристиано, вращая в руках два мачете, лезвия которых были покрыты противным зеленым светом. — Твой босс сдохнет! Управление платит больше!
— Иди к черту, — прошипела Катя, занимая оборонительную стойку. Она дышала тяжело, с хрипом. — Я никогда не предам господина.
— Господина⁈ — Кристиано расхохотался. Его смех был лающим, неестественным. — Он — аномалия! Он — тупик эволюции! А мы… мы станем экзекуторами! Мы будем править этим городом!
Он сделал знак рукой, и двое колумбийцев бросились на Катю. Она уклонилась от первого удара, парировала второй, но третий боец, подскочивший сбоку, ударил ее ногой в живот. Катя отлетела к пульту, ударившись спиной о железную стойку. Изо рта брызнула кровь.
— Катя! — заорал я, выскакивая из пара.
Все обернулись. Эль Кристиано вытаращил глаза, увидев мое синее свечение.
— Громов! — взвизгнул он. — Ты!
Он не успел договорить. Я не стал использовать «Стремительность». Я не стал использовать кинжалы. Я просто выпустил Искру.
Не разрушительную. Не ту, что сжигала миры. А ту, что давала жизнь. Я сконцентрировал ее в кулак и ударил в пол.
Ударная волна разошлась от меня во все стороны. Это не было взрывом — это было импульсом. Индийцы, которых я подлатал внизу, почувствовали бы прилив сил. А вот те, чьи вены были полны синтетической дряни Управления…
Эффект был мгновенным. Как антибиотик, введенный в колонию вируса.
Колумбийцы закричали от ужаса. Их вены перестали пульсировать. Синтетика внутри них загорелась, выгорая под воздействием чистой энергии. Они начали падать на колени, харкая кровью. Их тела не выдерживали конфликта двух сил.
— Что… что ты
