Гадина - Квинтус Номен
— Думаю, что вы ошибаетесь, играть на музыкальных инструментах все же не очень много людей умеют, я имею в виду хорошо играть. Да и плохо тоже немногие умеют, а вы говорите, что большинство.
— А я не сказала, что они играть умеют, но они именно знают, как играть. Видели в фильмах, например, те же концерты по телевизору смотрели. Вот взять, к примеру, вас: вы же весь концерт смотрели на то, как детишки играют, значит вы уже знаете, как на всех этих инструментах играть. Знаете, просто еще не умеете, но научиться — дело вообще плевое. Тут другая проблема появится…
— И какая же? — Светлана Жильцова все же собрала волю в кулак и смеяться перестала. Но в глазах смешинки ей спрятать не удалось. А тут как раз детишки подтянулись и начали инструменты разбирать, ну, из тех, которые в руках унести было можно.
— Сейчас покажу, — ответила я и, повернувшись в покидающим сцену детишкам, позвала: — Афанасьев, Саша, подойди-ка на секундочку. Ответь тете: ты у меня в оркестре сколько времени занимаешся?
— Давно уже, наверное две недели… нет, три: я как раз с первого февраля к вам записался.
— И сегодня ты на скрипке…
— Нет, на альте.
— Неважно. Покажи тете левую руку, пальцы. Сильно болят?
— Терпимо. Я же, как вы учили, с перерывами, только три произведения всерьез играл.
— Свободен, и передай всем, пусть меня внизу подождут, в гардеробе: по автобусам я вас рассаживать буду, чтобы по городу им кругами не ездить. Вот видите, — я снова повернулась к Светлане Алексеевне, — у него пальцы еще, конечно, не изуродованы, но… Он сейчас концерт-то отыграл, потому что звуки из альта извлекать научился, а вот именно играть — еще нет. Для этого будут нужны долгие и продолжительные тренировки…
— Репетиции…
— Нет, именно тренировки: исполнение музыки — это тяжелая и, честно скажем, довольно нудная работа, требующая и приличной физической силы, и определенных навыков. А также и некоторой очень специальной подготовки: гитаристы, например, специально на пальцах себе в определенных местах мозоли нарабатывают — правда, как раз любители, не желающие всерьез тренировать мышцы, им так проще кажется. И это-то как раз и проблема: научиться правильно звуки извлекать — дело буквально минутное, а вот действительно музыку играть — тут и бездна терпения нужна, и огромное желание. Чтобы руки, как у Саши, не портились, нужно сначала месяца три потихоньку, по полчасика в день, именно тренироваться — но при этом тренировки не пропускать — а на это терпения очень немногим хватает. У меня в ансамбле из первого состава — ну, из того, который я в октябре на концерт выставила — сейчас осталось всего двадцать два человека, и из них тоже человек десять завтра уже отвалятся. И это — уже те, кто на самом деле очень хочет музыке научиться, а из нынешнего состава, в котором большинство просто на экране телевизора показаться мечтало, завтра две трети от меня уйдет.
Пока я это произносила, смотрела, как рабочие сцены все «тяжелые» инструменты переставили на вращающуюся часть сцены и они, вместе с «подставкой», на которой у меня хор стоял, медленно уползали за приподнятый задник, а потому, собственно, за языком своим и не следила особо. Но Светлана Алексеевна мой рассказ приняла, похоже, слишком уж близко к сердцу — и я даже не сразу поняла, из-за чего:
— Ужас! Вас же в график поставили на Восьмое марта, а если дети уйдут…
— Это кто меня куда поставил?
— Николай Николаевич лично, он сказал, что ваш ансамбль и восьмого выступать будет… здесь же. Мне снова приказано тот концерт вести…
— Ну надо же, без меня меня женили! Впрочем, сама я и виновата: пообещала сдуру любые праздники до лета обеспечить… Но вы не волнуйтесь, у меня еще седьмые классы не окучены, девятые, а малышей во вторых наберу… Выступим в лучшем виде!
— Вы… вы это серьезно?
— Конечно. На еще один концерт детишек хватит, и даже на два…
— У вас музыкальная школа? Ведь набрать столько детей, которые умеют так играть…
— Нет, обычная средняя школа. Но у меня еще две недели, я детей играть научу, это-то нетрудно… и вы действительно мне неплохую подсказку дали: старшеклассники-то действительно стараются гитары освоить, как струны звучать должны, уже немножко понимают… а аппаратуру я сделать всяко успею.
— В такое невозможно поверить. Я, наверное, попрошу меня от следующего концерта отстранить.
— Бесполезно: я Николаю Николаевичу ультиматум поставила, что выступать мой ансамбль станет только если вы ведущей будете. Мне очень нравится, как вы КВНы ведете и я уверена, что с вами и детям концерты играть приятно будет. А насчет поверить… вы на самом деле хотите научиться играть на, скажем, скрипке? Или предпочитаете что-то другое? Давайте так договоримся: после следующего концерта, то есть восьмого, я вас на полчасика заберу и играть на том, на чем сами захотите, научу. Ну а потом… сами решите, стоит ли это умение потраченных сил. А так как, насколько я знаю, у вас сыну всего четыре года, дам лишь один совет: для исполнения колыбельных выбирайте все же инструменты со струнами…
Тем временем ребятишки уложили в титановые кофры «итальянцев», я в свою сумку спрятала флейты (те самые, платиновые — платина-то пока еще заметно дешевле золота была, но вот из нее флейту изготовить было… ну очень дорого). И почти уже со Светланой Жильцовой распрощалась, но тут снова за кулисы зашли Брежнев с Месяцевым, и Генсек твердой поступью прямо ко мне направился:
— Гадина, мне тут Николай Николаевич сказал, что тебе годков-то всего лишь восемнадцать. Он мне наврал или как?
— Или как. Да, мне восемнадцать, я уже совершеннолетняя…
— Ну ты даешь! Совершеннолетняя… удивила, честно скажу, сильно удивила. Но если у нас такая молодежь… А насчет того, что у тебя восьмого марта концерт будет, он тоже не наврал?
— Разве может Николай Николаевич врать, как у вас язык поворачивается такое говорить!
Брежнев снова рассмеялся, махнул рукой и отправился в зал. А я, распихав школьников по автобусам, сама домой отправилась. Все на той же дедовой «Победе», но с эскортом из двух милицейских «Волг» с мигалками: советской милиции сказано было «охранять ценности», и они их и охраняли…
