Дотянуться до легенды - lanpirot
Обычно ими вооружали командиров первых двух отделений взвода. Остальные сержанты и все рядовые красноармейцы были вооружены винтовками Мосина или самозарядными СВТ. Автомат младший сержант держал «по-хозяйски», было заметно, что обращаться с ним он умеет.
Я продолжил двигаться параллельно тропе, стараясь держаться в густых зарослях, но при этом не отставать. Лес постепенно начал меняться — деревья стояли всё реже, подлесок становился ниже, и передвигаться незаметно стало намного тяжелее. Стало понятно, что лес потихоньку заканчивается. Впереди, сквозь стволы, уже виднелось открытое пространство — лесная опушка. А за ней...
Я осторожно раздвинул ветки и выглянул - передо мной открылся великолепный вид. Лес заканчивался резкой кромкой, за которой начиналась широкая пойма. Блестела на солнце большая река — Сож, делая здесь плавный изгиб. Вода была тёмно-синей, с лёгкой рябью от свежего ветерка. На противоположном берегу виднелись зелёные луга и далёкая полоса леса.
А прямо по курсу, на пологом пригорке, чуть поодаль от реки, стояла небольшая деревня — десятка два изб и церквушка с покосившимся крестом. Красноармейцы тоже вышли на опушку и остановились, прикрывая глаза от слепящего вечернего солнца.
— Ложись! - Старшина поднял руку, давая команду залечь.
Группа нехотя рассыпалась по кустам у самой кромки леса. До меня доносилось недовольное ворчание и брюзжание – дескать, и так сил никаких, а тут еще на брюхе ползать.
— Разговорчики! – шикнул старшина, продолжая внимательно наблюдать за деревней, а младший сержант повернулся к недовольному бойцу и показал ему свой пудовый кулачище, размером примерно с его голову. Если таким кулачищем вдарить, то голову расплескает как гнилой арбуз.
— Прудников, еще раз вякнешь…
— Да понял я уже, товарищ младший сержант, - тут же «дал заднюю» уставший красноармеец.
— Товарищ старшина, — тихо произнёс здоровяк, подползая к командиру. — Что делать будем?
— Немцев, вроде бы, в деревне не видно, — наконец произнёс он хриплым голосом. — И нужно узнать, сможем ли мы здесь переправиться на другой берег. Лодки у местных всяко имеются.
— А может, брод найдём, товарищ старшина? — предложил один из красноармейцев, молодой парнишка с перебинтованной головой.
— Может, и найдём, — кивнул старшина. — Только все равно нужно сначала понять – есть в деревне немцы или нет? А то сунемся — и… поминай, как звали.
— Так надо на разведку смотаться, — предложил сержант. – Давай, я пойду, старшой.
Старшина поморщился, но здоровяк дело предлагал – соваться в деревню без разведки было опасно.
Глава 7
Старшина смерил здоровяка внимательным взглядом и остановился на его автомате:
— Тебя? Ты ж знаешь, Савелий — у нас семь винтовок на всех! А патронов — и вовсе кот наплакал. А у тебя – почти полный боекомплект! Можешь обижаться, но в разведку я тебя не пущу! Кому, кроме тебя, «Дегтярь» доверить? С ним никто обращаться толком не умеет – слишком капризный...
Повисла тишина. Красноармейцы переглядывались, ожидая решения командира. И тут из травы, прямо за спиной старшины, приподнялся один из красноармейцев — крепкий (но не такой здоровый, как младший сержант) мужик лет тридцати пяти, в аккуратно сидевшей на нём гимнастерке, хоть и пыльной, но выглядевшей куда новее и опрятнее, чем у всех остальных.
Да и выглядел он пободрее остальных красноармейцев старшины – те в основном были ранены, хоть и легко. А у этого – ни царапины. А еще – на ногах у него были сапоги. В отличие от основной массы простых красноармейцев, на ногах которых были обмотки.
— Товарищ старшина, разрешите мне сходить, — тихо, но твёрдо произнёс доброволец, подползая ближе к командиру. — У меня получится.
Я насторожился, прислушиваясь к разговору.
Старшина прищурился, впившись взглядом в бойца.
— Еремеев?
— Я, товарищ старшина. Я же из сапёрного – осторожности меня учить не надо. Доберусь потихоньку до деревни и всё разведаю.
Сапёр?! И тут мой взгляд, наконец, зацепился за то, что всё это время было у меня перед глазами, но я как-то не придал этому значения. Петлицы! У всех красноармейцев в группе были нашиты на воротник гимнастерки обычные пехотные петлицы малинового цвета. А у этого — чёрные, как были и у Николая, только кант синий, и эмблема другая — скрещённые лопата и кирка. Сапёры!
Вот оно что! Значит, этот подозрительный боец не из пехоты. Затесался, прибился к этой группе пехотинцев где-то по дороге. И никто не обратил на него особого внимания — в суматохе отступления это было обычным делом. Но почему-то именно сейчас это бросилось мне в глаза.
Может, потому что я искал любой повод. Может, потому что просто после всего произошедшего у меня паранойя. Да и следы тех сапог, которые «память Николая» признала подозрительными, не шли у меня из головы. И тут, пока я над всем этим размышлял, из травы поодаль поднялся еще боец.
Тоже крепкий, тоже без единой царапины, и тоже в аккуратной, хоть и пыльной гимнастёрке. И — я в этом уже не сомневался — тоже с чёрными саперскими петлицами. Да они были прямо как близнецы-братья. Нет, не похожи внешне – с разными чертами лица.
Но вот что-то в их манере… как двигались, держались – были очень похожи. Хотя, если они из одной части… всё может быть, и я просто зря загоняюсь.
— Товарищ старшина, — произнёс второй, подползая к командиру отряда. — Разрешите мне с ним. Мы давно вместе служим, знаем друг друга - вдвоём куда как сподручнее будет.
Первый сапёр кивнул, подтверждая слова напарника.
— Разрешите, товарищ старшина? — повторил он. — Вдвоём и быстрее, и надёжнее. Прикроет, если что.
Старшина опять поморщился – людей у него и так кот наплакал, да еще основная масса с ранениями, как и он сам. Терять двух крепких бойцов за раз не хотелось. Но какая-никакая логика в их словах имелась. Если одного вдруг прихватят или убьют – второй сможет вернуться и сообщить.
— Ладно, — наконец произнёс он. — Идите вдвоём. Только на рожон не лезьте! Один идёт, второй поодаль – прикрывает. Если немцы — сразу назад! Понятно?
Оба бойца синхронно кивнули.
—
