Станционные хлопоты сударыни-попаданки - Ри Даль
Спустя примерно час, когда ужин уже завершился, я решилась. Карабкаться оказалось непросто, но моих сил на это хватило. Я вылезла из окна и по карнизу перебралась на следующий, немного ниже. А затем приблизилась к водосточной трубе и уже по ней соскользнула вниз. С собой я прихватила керосиновую лампу. Вместе с ней и направилась к станции.
Идти пришлось окольной дорогой, дабы ни с кем не встретиться. Наконец, я достигла нужной развилки и зашагала прямиком к железнодорожным путям. Означенное место было легко найти. В расписании поездов в это время значился длительный пробел, потому ничто не могло мне помешать. Я приступила к осмотру.
Светила керосинкой, изучала местность миллиметр за миллиметром, буквально каждый камешек насыпи, каждую былинку, песчинку и всякий мусор, валявшийся вокруг. И поиски мои не прошли даром.
Первым я нашла обрывок бумаги. Он прилип к одной шпал, но на вид не выглядел очень старым — бумажка появилась тут недавно. Приглядевшись получше, я различила надписи золотым тиснением: «…стовъ… колокольчикомъ… очищенная».
Это была не просто бумага. Это была этикетка. От водки. Марка — «Шустов». И уже один вид данного изделия давал понять, что эта продукция не для простых станционных рабочих. Водка «Шустов» была дорогостоящей, и пили её только в богатых домах.
Пока я размышляла над тем, каким образом тут очутился обрывок такой этикетки, взгляд зацепился за другой предмет, мелькнувший в свете фонаря. Я быстро подняла его и тут уж совсем крепко задумалась. Находкой оказалась медная пуговица с гербом Московско-Курской железной дороги, диаметром восемнадцать миллиметров. Я совершенно точно знала, откуда такая вещица могла упасть. И в голове мгновенно возникла нехорошая догадка…
Но в ту секунду, как я о том подумала, позади меня возник какой-то сгусток живой энергии — он отделился от темноты и мгновенно очутился рядом со мной. Я не могла не почувствовать его возникновения, но отреагировать уже не успела. В то же миг, как обернулась, моё лицо заковали крепкие мужские руки — я даже вскрикнуть не сумела.
Глава 16.
— Тихо! — полушёпотом скомандовал глубокий голос. — Только не кричите, Пелагея Константиновна.
Я в ужасе и испуге уставилась в лицо напротив. Красивое лицо. Но сейчас бы с удовольствием наплевала на всю его статную красоту и зарядила бы оплеуху, хотя бы просто по инерции. Однако я кое-как сдержалась.
— Гавриил Модестович? Какого дьявола?! Прости, Господи!
Вяземский глянул на меня с насмешливым укором и всё-таки выпустил из рук.
— Не пристало вам, сударыня, выражаться подобным образом, — попрекнул он скорее в шутку, потому что по его точёным губам пробежала улыбка.
А вот мне не до смеху было.
— Вы меня напугали.
— А вы меня озадачили. Впрочем, я догадывался, что вы можете сюда явиться.
— Вы что, поджидали меня тут? — возмутилась я, нервно одёргивая платье, всё ещё приходя в себя. Сердце так и подпрыгивало в груди, пока не в состоянии успокоиться после такой внезапной встречи.
— Это не совсем верно, — ответил Вяземским также в полголоса. Он осторожно огляделся по сторонам. — Вас мог здесь застать кто-нибудь другой. И тогда, полагаю, проблем в вашей жизни прибавилось бы.
— Я была уверена, что никто меня не застигнет. И уж тем более вы. Вас здесь точно не должно было оказаться, — возмутилась я.
— Впрочем, как и вас, — он обезоруживающе улыбнулся и покосился на мои руки. Я так крепко сжала кулаки, чтобы не обронить фонарь и найденные улики, что аж пальцы начало ломить. — Вижу, вы что-то отыскали.
— Может, и отыскала. Да только не затем, чтобы вы над этим потешались.
— Да помилуйте, Пелагея Константиновна, разве ж я потешался? — Вяземский выгнул густую тёмную бровь. — Напротив. Я сказал, что находка ваша может быть весьма ценной. Однако к ней следует приложить не только лишь одни ваши домыслы.
— Именно потому я здесь. Чтобы заручиться не только домыслами, — гордо заявила я. — И мне действительно кое-что попалось занятное.
— Продемонстрируете?
Я глянула на инспектора с вызовом и недоверием. По правде сказать, и то, и другое с моей стороны было сильно наигранным. В самом деле я не питала к Гавриилу Модестовичу никакой враждебности. С первых же минут нашего знакомства он показался мне человеком наиболее толковым и лояльно настроенным, чем большинство моего нынешнего окружения. И, если уж совсем начистоту, в его полномочиях было полностью обоснованно прогнать меня отсюда или даже наказать за нахождение здесь в такой час — он ведь всё-таки инспектор. Тем не менее, Вяземский, кажется, не собирался меня ни гнать, ни наказывать. Он смотрел с любопытством и терпеливо ждал, когда я сдамся.
— Для начала мне бы хотелось услышать ваше собственное мнение о сложившейся ситуации, — всё-таки потребовала я прояснить.
— Что ж, — Гавриил Модестович пожал плечами, — моё мнение таково, что на Тульской станции происходят весьма загадочные и нехорошие вещи. Об этом я могу судить доподлинно. Однако о причинах происходящего мне пока ничего не известно. Коварное стечение обстоятельств или планомерные диверсии — сложно судить, находясь тут без малого сутки. Я искренне надеялся, что вы поможете мне во многом разобраться, Пелагея Константиновна. Полагаю, и вам будет не лишней моя помощь.
Выслушав его, я перевела дыхание. Сердце наконец пришло в нормальный ритм, пульс успокоился, а в голове у меня прояснилось. Я медленно разжала пальцы и показала инспектору всё, что успела разыскать.
— Обрывок этикетки и пуговица, — констатировал Вяземский. — Негусто.
— Боюсь, это всё, что может хоть о чём-то свидетельствовать, — рассудила я не без горечи. — Иного не дано.
— И о чём же, по-вашему, это может свидетельствовать? — поинтересовался инспектор.
— Интуиция подсказывает мне, что вместе с моим отцом в самый трагический миг находился рядом ещё кто-то, — объяснила я.
— Интуиция… — повторил Гавриил Модестович. — Снова интуиция…
— Да знаю я! Сейчас вы скажете, что нужны факты! Более весомые доказательства! Но откуда ж их взять?! — я почти сорвалась на крик от негодования и бессилия.
Вяземский аккуратно приструнил меня:
— Тише, Пелагея Константиновна. Не стоит так громко вещать. Нас могут услышать. Но можете не сомневаться, что интуиция ваша для мне — не пустой звук. Впрочем, моя собственная интуиция говорит о том
