Комполка - Башибузук Александр

Алексей вздохнул.

— Время покажет. Идем, скоро в баню.

— Попаришь меня? — Ида страстно прикусила губку. — Только не жалей! Высеки до слез!

— Пусть тебя кобылы парят…

— Почему кобылы? Достал уже со своими кобылами…

В баню пошли двумя партиями, первыми женщины, а потом Лекса с Семкой и пацанами. Сашка с Яковом уже помирились и наперебой друг другу рассказывали байки. Яша горячась, срывался на грузинский язык, но они все равно прекрасно понимали друг друга.

А потом все вместе дружно долго пили чай с липовым медом. Яков сидел рядом с Лексой и тихо, чтобы никто не слышал, сказал ему.

— Хорошо у вас, батоно Лексо. Очень хорошо. Настоящая семья. У нас не так… — он замолчал, а потом с надеждой спросил: — Можно мне к вам еще? Я попрошу жену отца, она добрая, отпустит.

— Конечно, можно, — Лекса машинально согласился, хотя, предпочел бы, чтобы Яшке категорически запретили.

— Еще хочу спросить… — сын Сталина покраснел. — Батоно Лексо, вы не против, чтобы я ухаживал за Машей? Я должен спросить разрешения, у нас так положено.

— Разрешаю… — вздохнул Алексей. — А что сама Машка?

— Э! — экспрессивно махнул рукой. — Женщины сами не знают, чего хотят! Зачем их спрашивать? Так, батоно Лексо?

— Так, так… — Лекса чуть не расхохотался. — Все ты правильно понимаешь, сынок!

— А шашкой научите? Маша говорила, что вы рубите одним ударом врагов от плеча до живота!

— Научу, научу…

Вечер удался, спать разбрелись по каморкам. Лекса с Гулей уединились в своей пристройке.

— Охо-хошеньки… — Гуля повела плечами и сбросила с плеч кожушок, оставшись обнаженной. — Как же я по тебе соскучилась. Ну что стоишь? Люби меня!

И любил, долго и самозабвенно.

Потом, далеко заполночь, уютно устроившись у мужа на плече, Гуля сказала:

— Спрашивай, вижу же, что недовольный, что я Иду притащила.

— Сама все знаешь, вот и говори… — проворчал Лешка. — Ну и зачем?

— Знаю, что она опасная, — спокойно ответила Гуля. — Но угрозы от нее не чувствую. Я и вправду дружу с ней. Но больше от того, что она дружит с Броней. Броня начала оттаивать, меняться в лучшую строну. Я не хочу ничего портить. Я все очень тонко чувствую. Вот и все.

— Ну ладно, а…

— Ты о Яше? Ничего я его не тащила. Машка, дурында, проболталась ему, что мы едем в деревню. А потом позвонила Надежда, жена Иосифа Виссарионовича и попросила его взять с собой. Отказать надо было?

— А ее откуда ты знаешь? — опешил Лекса.

— Знаю! — хихикнула Гуля. — Но не скажу, откуда, врачебная тайна.

— Ладно…

За окном вдруг послышался топот и глухой бубнеж.

— Ну, Калечка, ласточка моя, дай хоть обойму!

— Ишь охальник! — басом возмущалась Калерия. — Знаю я вас, сначала обойму, а там уже ручища за пазухой. Изыди! Нет, сказала, до свадьбы ни-ни…

— Ну, Калечка…

— Вот же приставучий! Ну, на, подержись, подержись! Куда?!!! Ох, охальник…

Лекса, чтобы не расхохотаться, заткнул себе рот кулаком и просипел.

— Пропал Семка! И поделом, от такой не вырвешься…

Гуля толкнула его кулачком.

— Какой, такой? Хорошая девушка, строгая! Ему такая и надо… она прижалась к мужу и прошептала. — А мне такой как ты. Самый лучший! У нас все же будет хорошо?

— Все будет хорошо! — пообещал Алексей и в очередной раз поклялся себе, что сделает все для этого.

Глава 6

Глава 6

Кулак с отчетливым, резким стуком врезался в обмотанный джутовой веревкой деревянный столб.

Еще через мгновение удары сплелись в один сплошной трескучий гул.

Рука, колено, локоть, рука, нога, нога, колено, колено, колено…

В своей прошлой жизни Алексей начал заниматься боевыми искусствами с самого юного возраста. Заставила жизнь, в детдоме свое место среди таких же остервенелых волчат приходилось выгрызать зубами. Бокс, самбо, саньда и муай-тай — заняли в жизни Алексея свое постоянное и прочное место. Но Лексу никогда не интересовало прикладное, спортивное применение своих умений — он даже никогда не выступал на соревнованиях, хотя добился очень серьезного уровня. Только боевой аспект — никакой красоты, никакой зрелищности — каждый удар и движение предназначено только строго для того, чтобы вывести противника из строя или убить. Очутившись в теле Лексы Турчина, он тоже не стал изменять своим привычкам и очень быстро восстановил и даже улучшил форму — молодое, полное сил тело охотно подчинилось. Правда массы никак набрать не получалось, но зато фигура теперь казалась сплетенной из сплошных жгутов мышц.

Гуля шутила, что если ее турнут из врачей, то она обязательно станет скульптором, до конца жизни будет ваять статуи и бюсты своего обнаженного мужа и этим прославится на века.

Джутовая веревка вдруг лопнула под ударом, вкопанный в землю столб взвизгнул, почти как живой и с громким треском раскололся вдоль.

Лешка сам опешил от своей невиданной мощи. Столб был старый, иссохший на солнце и уже слегка треснутый, но все же.

Среди зрителей пронесся одновременно испуганный и восхищенный гул.

— Господин шансяо* воплощение самого великого Ланшен*…

шансяо — полковник

Ланшен — волчий оборотень, одно из божеств китайского пантеона

— Ох! Я его начал бояться, сразу, как увидел…

— Правда? Мои глаза все правильно увидели? Он… он просто бог!

— Я внукам буду рассказывать, что меня наставлял сам шансяо Лан!!!

— Он божественен, какое счастье, что я нахожусь рядом…

— Был бы я девушкой, я бы сразу пал пред ним на колени и схватился бы обеими руками за его нефритовый жезл…

— Я же говорил, что он маньчжур, такой же свирепый и жестокий!

— Какой маньчжур, дурак ты набитый, он из Гуандуна, только его еще в детстве увезли на чужбину! А родился он от местной красавицы и неизвестного демона, который сразу же исчез!

— Ох! У меня ноги подкашиваются, как страшно…

— Надо познакомить его с моей сестрой, может, повезет, и он возьмет ее наложницей!!!

Алексей искоса повел суровым взглядом и зрителей моментально словно корова языком слизнула — курсанты в панике разбежались, рядом только остался тощий и тщедушный паренек лет четырнадцати возрастом, но и тот сразу же изобразил почтительный полупоклон, плотно прижав руки к бедрам.

Паренька звали Бо, его прикрепили к Алексею переводчиком. Русский язык китайчонок знал очень скверно, а точнее, вовсе не знал, кроме десятка слов, правда, быстро учился. Но, к тому времени, как он сподобился более-менее связно изъясняться по-русски, Лекса и сам начал вполне прилично болтать на кантонском диалекте. Зато из Бо получился просто образцовый денщик.

Наличие денщиков официально строго осуждалось политическим руководством советской военной миссии, но так получилось, что к концу первого же месяца пребывания в Китае каждый советник уже успел обзавестись своим личным слугой, а то и двумя, числящимися переводчиками. Лекса сначала собирался отказаться от переводчика, но потом все же оставил, прекрасно понимая, что если турнет пацана, вся его многочисленная семья останется совсем без средств к существованию. Да и наличие личного денщика очень облегчало жизнь в Китае. Окружающая действительно оказалась совсем другой, чем в Росии.

Приметив, что зрители опять начали собираться, только теперь подальше, Лекса нахмурился, подавил в себе желание отругать бездельников, потом про себя улыбнулся и решил устроить для своих поклонников небольшое шоу.

Неспешно размотал обмотки на кистях и протянул к Бо руку. Тот немедленно поднес с поклоном шашку.

Клинок с легким музыкальным шелестом покинул ножны.

Алексей медленно описал несколько плавных полудуг, напрягая каждую мышцу, переступил, замер в красивой позе и, вдруг, взорвался бешеной фланкировкой, плавными рывками перемещаясь по спортивной площадке. Со стороны смотрелось очень красиво и жутковато: Вокруг Лексы проявился блестящий призрачный ореол, вспарываемый клинком воздух, тоненько и зло завыл, словно свирепый демон.