Комполка - Башибузук Александр

Но пришлось брать себя в руки.

— Алексей Алексеевич, — Лекса, крепко, как взрослому пожал руку Якову. — Проходи парень, не стесняйся. У нас все по-простому, сам скоро поймешь.

Яков кивнул, но больше ничего не успел сказать, потому что Машка утащила его во двор.

— Ну, здравствуй, братское сердце! — последним Лекса обнял Семку. — Как ты?

— Ляксеич! — Семен хохотнул. — Как-как? Рожа все еще на куриную жопу похожа, а в остальном все нормально. Ты уж извини, что Калю привез без предупреждения! Ты ж мне как отец, к кому еще мне невесту на смотрины везти?

— Невесту? — Алексей улыбнулся. — А она об этом знает? Ох, валенок-валенок! Ну да ладно, невеста так невеста. Значит, устроим смотрины.

— Что-то ты смурной, Ляксеич? — Семен внимательно посмотрел на Лешку. — Недомогаешь, штоль? Рана беспокоит?

— Да не, — отмахнулся Лекса. — Знаешь, кто этот пацан?

— Ну, сын, вроде, Сталина, Львовна мне говорила, и что с того? — Семка пожал плечами. — Был бы сыном Ленина или Троцкого, на худой конец, Зиновьева, тогда понятно. Не бери в голову, Ляксеич, Машка твоя хваткая девица, глядишь и породнитесь. Ха!

Алексей только кивнул. Без обладания послезнания, как у Лексы, имя Сталина для обывателя сейчас не являлось жупелом. Среди руководителей партии и страны, он пока находился далеко не на первых ролях. А Лешка этим послезнанием обладал и прекрасно понимал, сколько проблем может возникнуть. Но вразумлять никого не собирался.

— Ладно, братское сердце, может ты и прав. Идем, я там зайца пришиб, как раз в печи доходит.

— Зайца стрелил? Тю, зачем патрон тратил? Завтра с малыми, я петель понаставлю, десяток добудем.

— Не дискредитируй, ирод! — возмутился Лешка. — Только ляпни такое при всех, по шее дам! Можно сказать, я этого косого лично выстрадал!

— Ладно, ладно, Ляксеич, не ляпну. Меня вообще, бить нельзя, ить я еще ранетый! Я там заехал по пути к Семеновне, медовухи у нее взял штоф, ух, ядреная! Да груздочков, яблочек и капустки моченой! Посидим, всласть, может моя Калерия Никифоровна сговорчивей станет…

— Идем, ловелас. Доведут тебя бабы до цугундера.

— Куда?

— Забудь…

В избе уже дети сидели за столом, а женщины заканчивали раскладывать по плошкам еду. Стол вышел вполне роскошный по нынешним временам, помимо всяческих солений и мочений, присутствовала селедка, сало и даже колбаса. А когда Алексей достал ухватом чугун из печи, по дому поплыл одуряющий запах кулеша с зайчатиной.

— А ну-ка, по-маленькой, за встречу… — Семка сразу засуетился со штофом. — И малым по капельке, для сугреву! Ляксеич, помню, помню, тебе кваску…

— Ум-ммм… — Ида отправила ложку в рот, зажмурилась от наслаждения и очень серьезно сказала. — Хорошо-то как, прям слезы наворачиваются! Все хорошо! А можно я у вас жить буду? Я буду все-все делать, даже полы мыть, только не гоните! И заменять тебя, Гулька Львовна… нет, ну и не надо! Вот обижусь на всех, найду себе профессора интеллигента и буду ему плешь проедать…

Все за столом расхохотались, а Гуля прижалась к плечу мужа и шепнула ему.

— Никому тебя не отдам, счастье ты мое. Заяц вкушшный! Я знала, знала, что ты мне дичь добудешь! С тобой буду на охоту ходить…

Дети работали ложками с пулеметной скоростью, Яков сначала стеснялся, а потом тоже вошел во вкус.

А Алексей тайком наблюдал за чадами. Так уж получалось, что видеть ему их удавалось только урывками, во время редких появлений дома. И каждый раз он с удивлением замечал, что дети сильно повзрослели.

Правда Сашка так и остался пацан-пацаном, но тоже вытянулся, а в голосе стал прорываться пока еще смешной басок.

Машка выглядела старше всех: крепко сбитая, спортивная, симпатичная, уже округлившаяся во всех приличествующих девушке местах. Ее хорошо заметная с детства властность и уверенность никуда не делись и только окрепли.

Бронислава…

Броня превратилась в юную красавицу, изящную, грациозную и утонченную. И холодную. Алексей заметил, что редкие вспышки подростковой непосредственности у нее — скорее всего, напускные. Выдавали глаза — умные и расчетливые.

«Как с ней Гуля справляется? — удивленно подумал Алексей. — И все-таки как-то справляется. Ох, чувствую, что Бронька подкинет нам еще сюрпризов…»

Дети быстро налопались и дружно вымелись на улицу, лепить снеговика. Дамы с Семкой пропустили еще пару раз по-маленькой, за столом то и дело вспыхивал веселый хохот, Семкина Каля Никифоровна быстро окосела, раскрепостилась и затянула какую-то народную грустную песню мощным контральто, не обращая ни на кого внимания.

У Алексея неожиданно разболелась голова, он вышел во двор подышать свежим воздухом, а там…

А там едва не онемел от ужаса.

В голове лихорадочно понеслись сумбурные мысли:

«А ведь при случае обязательно предъявят, что злостно исколотили сына самого Генерального секретаря ЦК ВКПБ. Нет, за что мне это все? Может и правда в таежную глухомань сбежать?»

Прямо посередине двора Сашка с Яковом сплетясь в один клубок катались по снегу, увлеченно тузя друг друга, а Броня с Машкой спокойно за этим наблюдали.

Яков пытался взять на болевой Сашку, но тот успешно сопротивлялся, колотя противника руками и ногами.

— Твою же… — охнул Лекса, кинулся к пацанам и вздернул их за шивороты. — Какой кобылы, чтоб вас?

— Я первый начал! — гордо заявил Сашка и отвернулся.

— Нет, я первый! — запальчиво воскликнул Яков. — Я!!!

— Нет, я!

— Я!!!

— Тихо!.. — прикрикнул Алексей и посмотрел на девочек. — Что случилось?

— Мальчишки, — презрительно хмыкнула Машка. — Вечно с ними проблемы…

Броня только пожала плечами.

Лекса сразу понял, что именно они стравили пацанов, немного поразмыслил и приказал:

— В сарае маленькие санки. Запрягаетесь и час возите вокруг дома девочек! Понятно? А потом… — он мстительно улыбнулся. — А потом — они вас. Тоже час!

— Ну, папа Леша! — бурно возмутилась Машка. — Это нечестно!!!

Броня изобразила на личике очень жалостливую гримасску, но Лекса остался непоколебимым и сурово бросил:

— Вперед, время пошло.

— Ха! — обрадовались Сашка с Яковом. — Сейчас мы вас прокатим, косточек не соберете!

Разобравшись, Лекса собрался вернуться в дом, но наткнулся на крыльце на Иду Вебер.

— Ты еще и великий педагог, Лекса Турчин… — Ида аккуратно затянулась пахитоской. — Со всех сторон талант, с какой не смотри…

Алексей смолчал.

— Не нравится, что я приехала? — Ида усмехнулась. — Вижу, что не нравится. Не любишь ты меня. Но хочу тебя успокоить. Не жди от меня никакого вреда. Я здесь не из-за тебя…

— А из-за кого? — сухо поинтересовался Алексей. — Зачем тебе все это?

— Зачем? — Ида пожала плечами и заговорила с легким нервным надрывом. — Не поверишь. Мы с твоей Гулей действительно дружим. Мне с ней… как бы это сказать… интересно и спокойно. С ней… с ней, я становлюсь лучше. И дочери у тебя замечательные. С Брониславой, я подружилась даже больше, чем с твоей женой. Она… она очень талантливая, настоящее чудо. Хочешь, верь, хочешь, нет, но я сама любому, кто соберется причинить вред твоим, глотку перегрызу.

— Хочешь, сказать… — Алексей помедлил. — Хочешь сказать, что наши первые встречи были случайными?

— Нет, не случайные, — сухо отрезала Ида. — Совсем не случайные. Я тебя приметила еще в Туркестане и захотела, как экзотическую побрякушку. Но потом поняла, что не нужен ты мне. Неинтересно стало. А квартиру я в вашем доме случайно выбила. И с Гулей случайно познакомилась. Ну… не совсем случайно. Мне было интересно, ради кого ты живешь. Что в ней такого? И знаешь, она, правда, необыкновенная. Я даже в нее немножко влюбилась. Напрягся? Ха! Я так и знала. Шучу, шучу. Да не жди ты от меня подвоха. Если ты думаешь, что я здесь из-за твоих сложностей с Коминтерном — ошибаешься. Я там уже не служу.

— И где ты служишь?

Ида недовольно поморщилась и тихо ответила:

— Тебе можно сказать. В ИНО ОГПУ. В Иностранном отделе. Так что по служебным делам мне до тебя дела никакого нет. Успокойся. К слову, твоя Броня мне сейчас польский поправляет. Успокоился?