Лабиринты моей Души. Книга 2 - Нора Ольвич
Князь Николай с удовольствием выбрал для себя те, что имели с внутреннего дворика отдельный вход. Они были вместительные и комфортные и позволяли самостоятельно вести хозяйство.
В какой-то момент я остановила пробегающую мимо дочь и спросила, видно ли из наших окон залив.
А после мы прошли с ней на второй этаж.
Я с удивлением отметила, что изнутри строение достаточно вместительное. Наша с дочерью отдельная квартирка была удобна и достаточна уютна. Мне нравилось всё.
Даже старенькие и выцветшие обои из шёлка, они когда-то, наверное, стоили целое состояние.
— Матушка, мы сделаем ремонт.
— Нет. Не стоит. В этом есть нечто от романтизма восемнадцатого века. Аннушка, знаешь, я вдруг подумала, что кто-то из тех, кто строил это здание, знал о предстоящей революции и гонениях во Франции, и этот дом, он получился таким вот не просто так, он будто отражение целой эпохи. Его воздвигли как укромное место для таких, как мы — эмигрантов. Виконтесса д' Оверни, она как?
— Разместилась по соседству матушка, у неё три очень удобные комнаты, также с видом на залив. Она примерно в таком же состоянии, как и ты. И про ремонт тоже не хочет слушать. Бабушка Алекс просит меня всё показать ей и рассказать. Для испанцев мы выделили левый отдельный выход с внутреннего двора и всё то крыло. Мне помогает сеньор Роблес с супругой. Отдохни, всё это, нервы. Тётушка Дарья Алексеевна освоилась с супругом на третьем этаже, они тоже хотят выход на крышу, её свекровь с дочерями совсем растерялись. Они не могут взять в толк, что покои с лестницей внутри — это очень удобно и безопасно, спустился в купальню так, чтобы никто особо не видел, зашёл обратно — закрылся.
— Хорошо. Я завтра ознакомлюсь со всеми делами. Всем всё объясню. Те зеркала настольные, шестнадцатого века, что я везла с собой, их нужно найти и занести в наши покои. Важно узнать о платежах у городских властей, думаю, что налог за это имущество не оплачивался долгими десятилетиями. А также необходимо наведаться в филиал Лондонского банка и обменять английское золото на местную валюту, а ещё распределить все обязанности между нашими служащими. Господи, я запишу всё и буду решать это постепенно. Переезд — это всё равно, что родиться заново, я не представляю, за что приняться в первую очередь.
Нашла глазами в будуаре особые сумки, которые нужно было обязательно спрятать, и закрыла эту комнату на ключ.
* * *
Весь последующий месяц жизнь в незнакомом для нас городе постепенно налаживалась.
Капитан Грант и князь Николай, который, что-то решив для себя во время нашего путешествия, закупив и загрузив на фрегат огромное количество хлопка и сахарного тростника, а ещё старого доброго виски, отправились в Лиссабон. Им предстояло вновь пересечь океан.
Кузина Дарья Алексеевна искала помещение для медицинской клиники.
Княгиня Анастасия с детьми проводила уроки, сопровождала их с нянями и молодыми, леди Грант в парк, помогала мне с составлением списков по закупкам продуктов. Она заручилась во всех своих начинаниях поддержкой виконтессы д' Оверни.
Донна Пломмия изучила вдоль и поперёк все цены на местном рынке, в том числе и на продукцию сельского хозяйства, нашла их более приемлемыми, чем в Лондоне и Эдинбурге; это, несомненно обрадовало и её, и всех нас.
Дом постепенно вымывался и вычищался, а местами и ремонтировался, а ещё благодаря усилиям наших сеньор становился неприступной крепостью с решётками на окнах и укреплённым ограждением вокруг внутреннего дворика.
Я же действительно в сопровождении сеньора Роблес наведалось в управу. Мы с дочерью вскрыли сейф в кабинете наших покоев и нашли все недостающие документы на недвижимость, а также расчёты по налогам, которые были уплачены на много лет вперёд и платились ежегодно филиалом Лондонского банка в Бостоне по поручению адвокатов из Лондона.
Дом строил внук какой-то герцогини Дениз, по её на то приказу, и, казалось, он предусмотреть хотел очень многое. Я уже не пыталась отслеживать своих далёких предков, ушедших за грань на перерождение. Понимала, что всё не так просто. А на самом деле благодарила их в душе за заботу и обещала мысленно оставить после себя послание потомкам… и, конечно, возможность жить в более безопасном месте на планете, даже если это будет континент Австралии или Новой Зеландии.
* * *
На прогулке бабушка Алекс совершено нечаянно свела знакомство с миссис Оливией Ченселлор, которая сразу же доверительно сообщила ей, что целую неделю как-то провела с покойным супругом в Европе и, конечно же, упразднила бы её в одно мгновение. Особенно она была недовольна Францией, где в работу парламента опять вмешивается восстановленный в своих правах представитель правящей королевской семьи Валуа.
— Вы были в Европе? Разве во Франции парламент? Валуа?
Бровь бабушки скользнула наверх, как она могла это делать, но затем осторожно вернулась. Дабы исключить возможность насмешливого взгляда.
— Разве вы об этом не знали? Простите, мы соседи, но нас не представили друг другу. Я, наверное, единственная в нашей округе, столь долго прожившая за морем… мой покойный супруг, не раз бывал там по делам своего торгового представительства.
Пожилая дама была обескуражена и расстроена, узнав, что вновь прибывшая соседка ничего про неё не успела ещё узнать, и её известность имеет свои пределы.
Бабушка Алекс сдержано отрицательно кивнула в ответ, предполагая про себя, что будет забавно узнать местный светский бомонд. И было непонятно: приехавшая иностранка с забавным акцентом отрицает, и она действительно не знала про Европу или то, что их не представили, и она подтверждала и считала это неправильным.
В высоких ветках тополя закричала свившая гнездо сорока. Это мешало их общению, и дамы спешили, стараясь уйти подальше в сторону, но спешно подошедшая гувернантка-испанка сообщила новой соседке, что миледи Энастейша прошла с детьми к воде, что в парке есть небольшой водоём с утками.
Она обращалась к шедшей рядом даме: ваша светлость, госпожа княгиня, и это было настолько естественно, что миссис Ченселлор, приумолкнув, еле разобрала спокойное и вежливое от её светлости вдовствующей княгини Соколинской:
— Я вынуждена откланяться. Моё почтение.
Дама с прислугой прошла дальше по аллее, даже не подозревая, что об этом через несколько часов уже говорили слишком многие в округе.
Не буду описывать,
