Кровавый сад - Алёна Моденская
— Что с тобой? — тихо спросила Тома, гладя Рому по плечу.
Вышло, конечно, глуповато, но Рома в последние дни здорово изменился, и кажется, его это ни капли не радовало.
— Хороший вопрос, — вздохнул Рома, упираясь подбородком в сцепленные замком пальцы. — Сам не знаю, если честно. Я про ту ночь почти ничего не помню, но всё как-то изменилось. Деревья разговаривают. Иногда мне кажется, что кто-то стоит за спиной. На кладбище теперь вообще лучше не соваться. Его недавно в новостях показывали, так мне там призраки мерещились. А сегодня утром мне брат случайно дверью по лицу попал, а мне даже не больно, не говоря уж о синяках и ссадинах. Как всё тогда зажило, так теперь царапины за десять минут проходят. Только меня это как-то не радует, потому что такое ощущение, что я вдруг стал не таким, каким был раньше. И непонятно, каким именно.
— И отличаешься от окружающих, — добавила Тома. — Мне это очень даже знакомо.
Рома слабо улыбнулся и взял Тому за руку. А она положила голову ему на плечо и подумала о том, что жутко не хочется куда-то бежать, искать эту барыню-садистку, с ней разбираться, спасать Яру и… И что? Что вообще дальше будет? Ну, не Дора Горина, так запросто может вылезти из преисподней какая-нибудь Гора Дорина, которая будет похлеще первой. И что, всех излавливать? С чего вообще именно Тома должна этим заниматься?
С другой стороны, Тома вот уже некоторое время чувствовала примерно то же, что и Рома. Мир изменился. Вернее, изменился угол зрения. Как будто заходишь за кулисы в театре и видишь, как изнутри устроены декорации и всякие там приспособления для сцены. И оказывается, что замок-то из фанеры. Зато сколько кругом лесенок, верёвок, шестерёнок, спусков, подъёмов, тайных ходов. Жуть, как интересно.
В дверь позвонили, и через несколько минут в квартиру вошла Изи в новеньком костюме цвета хаки.
— Клёвый, да? — улыбалась Изи, поворачиваясь перед зеркалом. — Остатки зарплаты на него потратила.
— Хороший цвет, — похвалила тётя Валя. — И фасон тебе идёт. В самый раз для лазания по костяным подвалам и проклятым паркам.
— Вот умеете вы комплимент отвесить, — буркнула Изи. — Так какой у нас план?
— Вот что, — медленно проговорила тётя Валя, глядя на Тому с Ромой. — Придётся нам с вами разделиться. Мы с Изольдой пойдём в парк искать кости Гориной. А вам ехать к промзоне.
— Как? — растерянно спросила Тома. — Разве вы не с нами?
Остаться без поддержки мощной всезнающей бабули оказалось страшновато.
— Не те годы, — вздохнула тётя Валя. — Да и вам пора самим вопросы решать. Не маленькие.
— Что нам вообще там делать? — спросила Тома, чувствуя, как наваливается усталость и тоска от бессилия и непонимания. — Связать её? Или что?
— Или что, — буркнула тётя Валя. — Сами поймёте, когда до дела дойдёт.
— А если она нас скрутит? — тихо спросил Рома, глядя в пол. Видимо, ему было стыдно, что однажды он уже проиграл этой Кровавой барыне в схватке за свою жизнь.
— Если она вас скрутит, то я не знаю, что дальше будет, — тоскливо вздохнула тётя Валя. Впервые она выглядела грустной и постаревшей. — Так что, пожалуйста, уж постарайтесь сами её изничтожить. А то кто у нас будет с кражами из гаражей разбираться?
— Да найду я ваш мотоцикл, — буркнул Рома. — Просто не до него сейчас.
— Вы гоняете на байке? — удивлённо спросила Изи.
— Ага, и в коляске развожу пакеты с такими, как ты, по укромным местам области, — язвительно произнесла бабуля. — Всё, собрались, утёрли сопли и погнали!
Вчетвером они вышли на улицу. Солнце уже почти зашло, окрасив город алыми закатными отсветами, скользящими между длинными острыми тенями. Изи и Вальпургия Карловна направились к парку искать дыру в заборе, потому что официальные входы из-за провала снова перекрыли.
Тома с Ромой пошли на остановку ждать последний трамвай. Сумерки сгущались, уже зажглись фонари. Розовыми оставались лишь верхние этажи городских высоток. Стало прохладно, и Тома обхватила себя руками. Рома обнял её за плечи, и сразу стало теплее и как-то надёжнее, что ли. Жуть как не хотелось катить к заводским заброшкам и драться с вылезшей из костяного подвала злыдней.
Как только последние розовые отсветы погасли, послышалось громыхание старого трамвая. Он подкатил к остановке и открыл двери для двух пассажиров.
— Не знал, что это транспорт между мирами, — усмехнулся Рома, пропуская Тому вперёд. — Сколько раз его видел, ни разу в голову не пришло, что это какой-то необычный трамвай.
— А я кучу раз бывала в парке и не знала, что там трупоеды на дне озера, — вздохнула Тома, усаживаясь на жёсткое кресло. — И если посмотреть на ваши палисадники на Божедомке, ни в жизнь не поверишь, что там тоже живые мертвецы прикопаны.
Рома только молча глянул на Тому и отвернулся к тёмному окну. До неё только теперь дошло, что его коробило ещё и от того, что он чувствовал себя ненормальным даже по меркам сумасшедшей Божедомки, на которой вырос и прожил всю жизнь. Тома сжала его холодные пальцы и попыталась ободряющие улыбнуться. Судя по тому, что Рома мягко погдаил её руку в ответ, ему стало чуть легче.
Наконец голос из динамика объявил конечную остановку и открыл двери. Рома вышел первым и подал Томе руку. Спускаясь по высоким ступенькам, она вдруг подумала, что вот будет весело, если они вообще зря приехали, и Доры Гориной поблизости нет. Впрочем, почти сразу стало понятно, что веселье всё же намечается, но по другому поводу.
Из-за верхушек деревьев, растущих по противоположной обочине, виднелись оранжевые всполохи.
— Я думала, она куда-то спрячется, — пробормотала Тома. — А она даже от окраины города не отошла.
— Чего ей стесняться, — отозвался Рома, глядя на деревья. Потом повернулся к Томе. — Вот что. Я пойду один, а ты оставайся здесь. Если что — беги.
— Куда? — усмехнулась Тома. — Нет уж. Пошли вместе.
Но у деревьев Рома всё же оттеснил Тому за спину и стал сам пробираться между кустами, чтобы взглянуть на всполохи. Тома нагнала его и устроилась рядом, под ветками раскидистого американского
