Лабиринты моей Души. Книга 2 - Нора Ольвич
Сон сморил меня под утро и, отключившись прямо в кресле, я совершенно не слышала, как Аннушка плотнее задёрнула портьеры. А перед этим, открыв окно, вылила на улицу кувшин воды, что стоял возле большого белого тазика в туалетной комнате.
Оравшие в исступлении местные коты бросились наутёк в разные стороны. Но их предсвадебные крики ещё долго разносились по всей округе.
И только когда девочка кому-то ответила, что мы не спустимся к завтраку, потому что, готовясь к отъезду, мы весьма долго не могли уснуть накануне и сейчас просим нас не беспокоить. Только тогда я навела осознанный фокус своего взгляда на сидевшую на кровати дочь.
— Который час?
— Через час будет полдень, матушка. Что случилось?
Склонила голову, пальцами, сдавив виски, замерла.
— Я не знаю, как сказать.
— Вы выглядите ужасно, под глазами чернота. Лицо серое. Говорите, как есть.
Откинулась на спинку кресла. Вздох. Тяжкий.
— Наверное, мне легче будет говорить с тобой в гардеробной. Без свечи. На испанском. Я не хочу, чтобы нас слышали.
Девочка напряглась. А затем как-то очень не торопясь, по-особенному отодвинув беспечное детство и став совсем другой, с прямой спиной, соскользнув с кровати, направилась к комнате, где были сложены в дорожные сундуки наши с ней наряды. Обернувшись, она поймала мой взгляд, а затем просто вела меня за собой.
Как мне ей признаться, что я стала просто возбуждённой похотливой дворовой кошкой? Она ведь дитя. Заметила, что руки дрожат мелко и неконтролируемо.
— Просто говорите, не молчите. Иначе нам не выжить. Матушка!
После её слов, сказанных очень уверенно, я уже не могла молчать. Это был поток информации и слёз.
— Аннушка. Господи. За что?
Глава 14
Она держала в руках хрустальный стакан, который ещё вчера был наполнен тем, что должно было меня окончательно выбить из колеи. Её детские пальчики не полностью обхватили его изящный изгиб. Девочка посмотрела вовнутрь, а потом прошептала:
— Я обратила внимание на оставшуюся на дне стакана жидкость. Она стекла со стенок стакана.
Аннушка подошла ко мне, а затем присела рядом. Из её уст так и не последовало объяснения, происходящего с нами. В гардеробной она просто молча слушала, её шёпот, после того как мы вышли из тёмного хранилища — он казался мне единственно правильным звуком во всей этой ситуации:
— Как мне кажется, я, до сих пор ощущаю его тончайший аромат. Да, это тот самый запах, что так насторожил меня.
— Матушка, вы действительно ощущаете нечто, что кажется вам похожим на аромат ванили?
— Возможно, не ванили. Нечто тягучее и необъяснимое. Возможно это остаток того аромата, что был вчера, но он явно есть и похож… думаю, так мог бы пахнуть миндаль, если его обжарить с карамелью и добавить микрон корня пиона.
Аннушка расширила глаза.
— Даже так?
Рыжий кот, ставший вдруг с недавних времён жителем моих покоев боком, коснулся моей ноги. Прошёлся по ней вскользь, махнул изворотливо хвостом, подняв голову, он явно облизывался, поглядывая на стакан.
Повернув голову, я вгляделась в глаза дочери.
— Но я ничего не ощущаю, — девочка вновь попыталась понять, чем пахнут остатки снадобья.
Наш шёпот придавал всей ситуации какой-то жуткий драматизм. Мне казалось, что даже камни в стенах, став вдруг живыми сущностями, стараются подслушать наш разговор.
— Ты мне не веришь?
— Верю. Однозначно. Посмотри на Пушиста.
Мы наблюдали за животным, который в какой-то момент насторожено, повернув голову в сторону двери, стал всматриваться будто за неё.
Молчание.
Напряжённое и долгое.
За дверью однозначно кто-то был.
Ситуацию в целом я могла бы считать бредом моего воспалённого разума, который под воздействием яда видел и потустороннее отражение в старинном зеркале и, разумеется, слышал шёпот за дверью в ночи.
А ещё, мой разум был безумно влюблённым уже вторую неделю — в родственника.
Слава Создателю именно сейчас, в это самое утро, я вроде как не так остро ощущаю влечение к Владимиру Афанасьевичу.
Про яды же я только знала, то, что в малых дозах они, наверное, могут стать лекарством. Значит, конечная цель человека, который мне подмешивал это в питьё, была излечить меня от неведомого заболевания?
Честно?
Ничего глупее я не слышала в своей жизни.
— Аннушка, я хотела бы спуститься по внутренней лестнице из будуара на первый этаж и принять ванну.
Её серьёзный, совершенно не по-детски сканирующий взгляд остановился на моей персоне. Желание смыть тёплой водой все ночные переживания возникло неосознанно и в один момент заняло всё моё существо.
— Нам нужен план матушка нашего дальнейшего поведения. Я вижу определённый смысл в том, что вы продолжаете вести себя, как прежде: ведь вам будет несложно смущаться и лепетать что-то влюблённо в присутствии крёстного, а я в это время постараюсь вычислить, кто подливает вам в питьё яд. Но боюсь, что, не зная плана злоумышленника, мы можем чего-то не учесть. А если он не один? В такой ситуации фальшь в поведении очень опасна, вы можете не справиться с ролью влюблённой глупышки. Ведь вы не любите его ныне, как я поняла.
Я почувствовала, как к лицу прилила кровь.
— Не знаю. Возможно, когда его взгляд и голос, почему-то именно голос…
Но меня перебили:
— Времени у нас немного, ведь приезд виконтессы может их спровоцировать на очень решительные действия. Вам нужно оставаться в постели. Сошлёмся на плохое самочувствие, бессонную ночь, больное горло и жар. В сиделках у вас будет сеньора Тереса. А Жданка почитает что-то из нового. Слышала разговоры, что Вальтер Скотт опубликовал поэму «Владыка островов». Однако ожидаемого успеха она не имела, так как взошла звезда английского поэта-лорда Байрона, мы обязательно что-нибудь из этих произведений найдём для вас в книжных лавках. Вас увлекает мысль, что вы будете держать в руках первое печатное издание этих великих людей?
Я задумчиво слушала этот всплеск восторга.
Понимала, что не задумывалась на эту тему, погрязнув в собственных проблемах.
«… — откуда знать этой малышки про первые издания, не думаю, что это важно для меня сейчас».
Итак, умывшись в своих покоях; влажными полотенцами освежив тело; исключив какие-либо ароматные масла и парфюмы; одев свежую сорочку, я среди белого дня залегла-таки в постель. Задёрнутые портьеры были весьма кстати.
— Наденьте чепец,
