Лабиринты моей Души. Книга 2 - Нора Ольвич

Потому как поцелуй был очень невинный, не нарушающий этикета. А вот его пальцы, тронувшие кожу запястья, они… были обещающе нежны.

Но я была уверена, никто ничего не заметил, и буквально через мгновение мы продолжали как ни в чём не бывало идти по аллее. Граф мне рассказывал новости из Санкт-Петербурга и Великого Новгорода. Он уверял меня, что госпиталь стал в разы больше и нас с княжной Соколинской вспоминают все самыми добрыми словами. Я слушала только тембр его голоса, не совсем запоминая смысл. Шла, опираясь на его согнутую в локте руку с пониманием, что в моей жизни что-то происходит. Совсем незаметное для других, но очень значимое для меня.

Глава 13

Нашего пса, в имении, которым владел граф Эдвард Рассель, не было и в помине. Как я поняла из рассказа сеньора, что ездил с посланием от Владимира Афанасьевича, охотничий пёс самого графа повредил сустав на ноге во время охоты и его действительно лечил на конюшне конюх.

Вот и всё.

Кому-то нужно было, чтобы я сгоряча, на эмоциях, нанесла визит этому мужчине. И этот кто-то использовал для этого любовь маленькой девочки, в данном случае моей дочери, к своему сторожевому псу. Этот кто-то знал, что Аннушка боготворит Хана.

Но зачем?

Это как-то связано с браслетом, что нашли у нас после представления?

Я откинула голову на твёрдую выгнутую спинку рабочего кресла. Тёмная каретная стяжка и шляпки гвоздей цвета тёмной меди. Почему всегда так твёрдо? Что там внутри? Конский волос?

В странном состоянии сидела в своём кабинете после очередной бессонной ночи. Думы не давали покоя. А после, дрёма окутала меня полуденной дымкой, словно завесой из мягкого солнечного тумана. Я медленно подняла руку и поморщилась от ощущения покалывания в пальцах. Они на фоне окна казались худенькими, ногти коротко острижены и обработаны пилочкой.

Как будто бы я присутствовала, но одновременно и отсутствовала в этом мире, вроде тень, но в теле. Находилась в том промежуточном состоянии между сном и явью, где реальность сливалась с фантазиями, а время расплылось в особо неразличимые мгновения.

Истома разливалась по органам, кровь приливала к груди, очень чувствительной в последнее время. Хотелось потянуться, выгнуться и…

Мне показалось, что стукнула дверь экипажа.

Совсем рядом.

Вздрогнула.

Не замечала ранее, что через толстые стены дома слышны звуки с улицы. Подошла, пошатываясь осторожно к окну. Стараясь не шевелить портьерами, глянула во двор. Никого.

И вновь.

Я помню этот звук, давно его не было. Замерла.

Как же я испорчена подозрениями; двадцать первым веком, и своим мужем, ведь где-то в глубине души я не могла его забыть и считала себя ещё замужем. В памяти вдруг возникли отголоски наших страстных ночей. Низ живота пульсировал.

Стоп! Хватит. Я выпила немного воды, в последнее время жажда сводила с ума.

Заключённый в один прекрасный момент под стражу, проходивший по делу свидетелем, сейчас он отбывал тюремный срок, там в далёком будущем. А возможно, уже и не отбывал. За что? Я так и не поняла.

Это сейчас неважно.

Выйдя из маленького кабинета, кружила по библиотеке, стараясь бесшумно, отчего-то вдруг закрыть внутренний замок на двери. Я не хотела, чтобы меня видела такой.

Другой.

Я не была той наивной молодой женщиной, воспитанной в традициях высоко светской Англии, какой видел меня Муромский купец.

Он ныне граф.

Как значимо это для него.

Если быть предельно честной с самой собой, я вполне отдавала отчёт в том, что происходит. Дитя двадцать первого века, в программе образования которой были очень значимые романы про войну и мир и про обманутых влюблённых девиц, а ещё фильмы по произведениям великих классиков — я анализировала и могла предвидеть, чем закончится эта ситуация… в которую меня планомерно затягивали.

После той прогулки в парке прошла неделя, натиск усилился.

Как же много всего накопилось, впору мне вести уже свой дневник, записывая все нюансы того, что я чувствую.

Его взгляды и улыбка. Осторожные, нечаянные прикосновения. Он видел, как они действуют на меня. Он внимательно всегда смотрел на дверь в гостиной, ожидая, когда я войду, уже точно отличая мои шаги от других. Его лицо менялось, он вставал и склонял голову в приветствии, вовсе не отводя взгляда от моих глаз. Как он был дерзок, как много он обещал.

Взгляд.

Порой я мечтала оказаться в его объятиях. Это было просто безумием!

Взрослый мужчина, опытный и решивший для себя всё, он действовал безошибочно. Я плавилась от его бархата в голосе, и лёгкого аромата дорогих сигар, он… будто загонял меня в чувственный омут. Старалась не оставаться с ним наедине, понимая, что это становится неприличным.

Порой рассудок холодной волной остужал мою горячую голову. Я будто выныривала и дышала отрезвляющей холодной мглой с тем, чтобы затем вновь увязнуть в желаниях чувственности.

Вы удивитесь, если я скажу, что черпала силы, чтобы устоять из всё понимающих глаз сеньора Роблеса.

Испанец.

Глава охраны, основное лицо и управляющий всего, что было в этом доме. У нас с ним был молчаливый договор, я просила взором этой поддержки. Я верила, что он не отступит и в момент моей слабости встанет у меня на пути.

Я готова закрыть глаза от стыда, что произношу это, мой читатель: на пути в спальню Владимира Афанасьевича.

Безумное моё сознание, опалённое новым чувством, оно подсказывало мне картинки нашей близости в тёмной комнате с атласом простыней на кровати, в которой главным был этот мужчина.

Я была готова на всё.

И, наверное, по его расчёту должна была въехать в Лондон безумно влюблённой в него. Я не сомневалась, он не играл. Он хотел во мне неопытную и юную женщину, такими победами мужчины гордятся. Богатая и очень родовитая маркиза. Вслед за мной тянулся шлейф славы из-за деятельности в госпитале. Неискушённая и неопытная. Желанная. Я была его талисман, его билет в высшее общество Лондона.

Как же будет после больно от сознания, что уступила. Поддалась чувствам и осталась с растоптанной душой в дрожащих руках. А, возможно, и с ещё одним ребёнком. Внебрачным. Захочется всё бросить и умчатся на задворки вселенной собирать себя по кусочкам.

А ещё отчим.

Но не мой.

Лорд Стефан Сегрейф он жаждал встречи, мне передали его письма. Я же боялась этой встречи как огня. Ведь мужчина, воспитавший настоящую леди Ольгу сразу догадается о подмене.

Но главное…

Во всём этом было главное словосочетание «по его расчёту», именно по расчёту